— Я работаю быстро, — Фэйт позволила себе лёгкую улыбку. — Это моя профессия. А то, что я выгляжу как подросток, не отменяет того, что я лучший юрист в своём отделе.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Недоверие никуда не делось, но к нему примешивалось любопытство.

— Вы не задавались вопросом, почему местная полиция не копала глубже? — продолжила Фэйт. — Деньги, конечно. Но не только. У каждого из мужей были свои враги и проблемы. Вероника умела выбирать жертв, у которых и так горело под ногами. Никто не удивился, когда они умерли.

Она достала последний лист, самый важный.

— А вот это — доверенности на управление активами. Она оформляла их не сразу, а постепенно, маленькими шагами. К моменту смерти каждого мужа она уже контролировала всё.

Рид отодвинул чашку, наклонился ближе. Чёрт возьми, она хоть и раздражает, но информацию собрала быстро. Слишком быстро.

— Я не спала, — Фэйт пожала плечами, будто прочитала его мысли. — Но результаты стоят того.

Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Знаете, в моей практике было много мужчин, которые сначала смотрели на меня свысока, а потом умоляли о помощи. Не хотела бы заносить вас в этот список, но вы очень стараетесь.

Рид фыркнул, закатив глаза.

— Ладно, Одуванчик, — сказал он, кивая на её кудри. — Рассказывай, что ещё ты накопала. И чтобы без воды.

Фэйт скривилась от прозвища, но промолчала. Достала из папки стопку фотографий и разложила их веером.

— Ваша мачеха — очень интересная женщина. И я готова доказать, что она — чёрная вдова в самом прямом смысле. Но для этого мне понадобится ваша помощь и ваше доверие.

— Доверие? Ты его ещё не заслужила.

— Заслужу, — ответила Фэйт, и её зелёные глаза сверкнули. — У меня есть одна неделя, чтобы переубедить вас. И я не собираюсь её тратить на ваше высокомерие.

Она медленно закрыла папку, положила на неё руки.

— Условие одно, мистер Блэквуд. Вы обращаетесь ко мне на «вы», не называете меня Одуванчиком и не смотрите так, будто я случайно залетела на вашу территорию. Я здесь работаю. Как равный с равным.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. — Она поднялась, взяла папку. — Если вам не нужна помощь профессионала, которая уже дала больше информации, чем мой отец за всё время, — я ухожу.

Она развернулась, делая шаг к выходу.

— Стой, — сказал Рид. В его голосе проскользнуло что-то новое — не приказ, скорее… признание. — Ладно. Садись.

Фэйт обернулась, приподняв бровь.

— На «вы»?

— На «вы» — пожалуйста, — Рид кивнул, но в его голосе скользнула усмешка. — А Одуванчик — это не обсуждается.

Она открыла рот, чтобы возразить, но он перебил:

— Садитесь.

Она улыбнулась — едва заметно, победно — и вернулась на своё место.

— Что ж, Одуванчик, — сказал он, отодвигая чашку. — Посмотрим, на что вы способны.

Фэйт фыркнула, покачала головой, но спорить с прозвищем не стала. Открыла папку, достала следующую стопку документов.

— Для начала, — сказала она, — расскажите мне всё, что вы сами уже узнали. И не вздумайте ничего утаивать. Иначе мы зря теряем время.

Рид смотрел на неё, на эту маленькую рыжую женщину с веснушками и огромными кудрями, которая сидела напротив и не боялась его. Или дура, или действительно умна, — подумал он.

— Ваша взяла, — сказал он. — Слушайте.

Фэйт разложила перед собой бумаги, подтянула к себе чашку с давно остывшим кофе, который она оставила нетронутым, и собиралась продолжить, но в этот момент к столику снова подкатила официантка — всё на тех же роликах, с той же лучезарной, чуть утомительной улыбкой.

— Принести вам что-нибудь? — пропела она, стрельнув глазами в сторону рыжей незнакомки.

Фэйт подняла голову, окинула меню равнодушным взглядом и сказала:

— Капучино. С большой пенкой. Из взбитых сливок.

Официантка записала и укатила. Рид проводил её взглядом, потом перевёл его на Фэйт.

— Ты уже знаешь имена и обстоятельства, — начала она, возвращаясь к папке. — Добавлю только то, что связывает их в единую линию.

Она перелистнула несколько страниц, достала карту, провела пальцем по тонкой бумаге — от одного штата к другому, от другого к третьему.

— После смерти Марка они уехали в соседний штат. После Ричарда — ещё дальше на запад. После Пола — сюда. В твой город.

Рид нахмурился, постучал пальцами по столу.

— Четыре года назад. Джесс тогда было шестнадцать. — Фэйт подняла на него глаза, тряхнула кудрями, откидывая их за спину. — За два года до того, как она поступила в университет. Вероника заранее выбрала место, где её дочь сможет получить хорошее образование и где водятся состоятельные мужчины. Как твой отец.

— То есть они закономерно оказались здесь.

— Всё в этой жизни закономерно, Блэквуд. — Фэйт усмехнулась, обвела пальцем край своей пустой чашки. — Вероника просчитывает каждый шаг. Третий брак закончился, когда Джесс было шестнадцать. Им нужно было новое место, новая жертва. Они нашли твоего отца.

Рид сжал челюсть, но промолчал, давая ей говорить.

— Веронике сейчас тридцать семь, — продолжила Фэйт. — Она родила Джесс в семнадцать. — Она задумчиво провела рукой по волосам, собирая их в пучок и тут же распуская. — Кстати, твой отец пока ничего на неё не переписывал. Видно, достаточно умён. Но это лишь вопрос времени. Женщина вроде Вероники умеет ждать.

— И как ты думаешь она их убивала? — Рид подался вперёд, положив локти на стол. — Это ведь главное. Без этого мы никуда не двинемся.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — Фэйт постучала ногтем по столу, раздумывая. — Никаких явных следов. Однако три трупа — это перебор для случайности. Либо она нашла способ, который не оставляет следов, либо просто очень везучая вдова.

Она помолчала, потом посмотрела на него с тревогой, которой раньше не показывала.

— Знаешь, Блэквуд, я думаю ты тоже в опасности. Если она поймёт, что ты копаешь под неё, или решит, что ты мешаешь, ты станешь следующим.

Рид усмехнулся, откинулся на спинку стула.

— Даже если так... У меня своё состояние, независимое от отца. И как я понял, дочка пошла по стопам матери — хочет провернуть то же самое со мной. Привязаться, выйти замуж, получить доступ к деньгам.

Фэйт прищурилась, наклонила голову, внимательно разглядывая его.

— А возможно, ты для неё не цель, а способ вырваться от матери. Задумайся. Джесс двадцать лет живёт под каблуком у женщины, которая использует её как приманку. Возможно, она ищет выход. И ты — этот выход.

Рид не ответил, только отодвинул пустую чашку и посмотрел куда-то в сторону.

— Свадьба — финальный аккорд, — продолжила Фэйт. — После неё Вероника получит доступ ко всему, что есть у твоего отца. И тогда он станет четвёртым.

— Я понял. — Рид кивнул. — Нужно выяснить дату.

— Хорошо. Теперь по делу. — Фэйт достала из папки ещё одну карту, расстелила поверх первой. — Я съезжу в штаты, где умерли Марк, Ричард и Пол. Поговорю с теми, кто ещё помнит обстоятельства. В двух последних случаях у мужей были постоянные помощники — водители, домработницы. Они могли что-то видеть или слышать.

— Ты поедешь одна? — Рид приподнял бровь, в его голосе скользнуло недоверие.

— Одна. У меня уже был такой опыт, и я не впервые занимаюсь подобными делами, — спокойно ответила Фэйт, закрывая папку.

Она пододвинула к себе только что принесённый официанткой капучино — высокую кружку с шапкой взбитых сливок, посыпанных корицей. Сделала глоток, и пенка осталась на верхней губе. Она слизнула её, не смущаясь.

— Сколько хочешь за свою работу? — спросил Рид наблюдая за Фейт.

— Десять тысяч плюс расходы на бензин, — ответила она, ставя кружку на блюдце.

— Приемлемо. — Рид кивнул. — Машина есть?

Фэйт встряхнула головой, и её рыжие кудри взметнулись во все стороны.

— Есть.

Ола кивнула в сторону окна. Рид отодвинул жалюзи. В метрах сорока от входа, у самого края парковки, стояла маленькая несуразная машинка — ядовито-зелёная BMC Mini 1959 года, квадратная, с округлыми фарами, похожая на игрушку или на насекомое, которое вот-вот улетит.