В офисе «Логова» играла тихая музыка, посетителей не было. Увидев Рида, Хантер нахмурился и быстро подошёл.

— Ты бледный, как смерть, — сказал Хантер, заглядывая в лицо. — Что с тобой?

Рид хотел ответить, но новый приступ тошноты скрутил его. Он согнулся пополам, и его вырвало снова — на этот раз прямо на пол. Тело сотрясала дрожь, футболка промокла от пота, волосы слиплись на лбу. Нокс уже держал ключи в руке, даже не глядя на друга. Он просто кивнул Хантеру — без лишних слов понял: когда человек бледнеет и его рвёт без видимой причины, времени на разговоры нет. Он молча подхватил его под локоть, предотвращая падение, а Хантер придержал за плечо.

— В нашу клинику, — прохрипел Рид, выпрямляясь с трудом. — Везите, быстро.

Хантер пропустил лишние расспросы. Переглянулся с Ноксом и кивнул. В машине Рид лежал на заднем сиденье, свернувшись калачиком. Его трясло, зубы стучали, хотя в салоне было тепло. Лоб покрылся липким холодным потом, в затылке пульсировала тупая боль, а желудок скручивало новыми спазмами — он уже вырвал всё возможное, но тошнота сохранялась. Хантер сидел рядом, одной рукой придерживая друга за плечо, второй сжимая телефон. Он молчал, только смотрел в окно, и желваки на его челюсти ходили ходуном. Нокс вёл молча, но то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида — его чёрные глаза оставались пустыми, однако пальцы на руле побелели.

— Не спи, — сказал Нокс, не оборачиваясь. — Смотри в окно.

Рид заставил себя открыть глаза. Он знал: если потеряет сознание, друзья довезут, но каждая секунда на счету.

Через пятнадцать минут Рид уже лежал на смотровой кушетке в частной клинике, куда Блэквуды обращались годами. Лицо его было серым, под глазами залегли фиолетовые круги, губы потрескались. От него пахло кислым — остатками рвоты и потом. Медсестра, пожилая женщина с короткой стрижкой, бегло взглянула на его зрачки и сразу вызвала врача по внутренней связи.

— Давление девяносто на пятьдесят, пульс сто двадцать, — доложила она, не повышая голоса.

Они знают, что делают, — подумал Рид. Им не впервой.

Врач — невысокий мужчина лет пятидесяти с аккуратной сединой на висках, доктор Стивен Харрис — выслушал жалобы, заметил обильное потоотделение, бледность и тремор, задал несколько вопросов и распорядился промыть желудок.

Процедура оказалась мучительной, однако необходимой. Когда Рид, мокрый от пота и с красными глазами, откинулся на подушку, доктор Харрис сел рядом, держа в руках результаты анализов.

— Что вы употребляли сегодня вечером из еды или напитков? — спросил он, вглядываясь в цифры на распечатке.

— Только пепси, одну бутылку. — Рид сглотнул — в горле всё ещё саднило. — Выпил на ночь.

Харрис нахмурился, перелистнул страницу.

— Странно. Я беру дополнительные анализы. Пока вы остаётесь здесь до утра.

Ночь прошла в бесконечных обследованиях — кровь, моча, капельницы. Рид лежал в палате, глядя в белый потолок, и чувствовал, как слабость разливается по телу. Голова болела, в желудке было пусто и холодно. Хантер и Нокс остались в приёмной.

Утром, когда солнце только начало пробиваться сквозь жалюзи, в палату вошёл доктор Харрис. Лицо его было серьёзным. В руках — стопка анализов и чёрная папка.

— Мистер Блэквуд, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Вы отравлены. Этиленгликоль. Антифриз.

Рид замер. В голове пронеслось: антифриз. Пепси. Бутылка. Защитное кольцо отсутствовало.

— Как он действует? — спросил он, садясь на кровати.

Доктор Харрис сел напротив, положил папку на колени.

— Этиленгликоль — это яд, который метаболизируется в печени до более токсичных соединений — гликолевой и щавелевой кислот. Они поражают центральную нервную систему и почки, вызывают отёк мозга и острую почечную недостаточность. В больших дозах смерть наступает в течение суток. В вашем случае доза оказалась маленькой.

— Маленькой? — переспросил Рид.

— Именно. Кто-то добавил совсем немного. — Харрис поправил очки. — Этиленгликоль почти в два раза слаще сахарозы. Его сладкий вкус — причина, почему дети и домашние животные часто пьют антифриз случайно. Злоумышленники используют это намеренно: достаточно добавить немного в сладкую газировку, и жертва не почувствует подвоха. Вы выпили натощак — это ускорило всасывание и усилило токсический эффект. Поэтому у вас возникла острая рвота. Если бы вы пили пепси после сытного ужина, яд всосался бы медленнее, и вы ощутили бы лишь лёгкое недомогание — головокружение, сонливость, которые списали бы на усталость.

— И что было бы дальше? — Рид сжал кулаки.

— Со временем организм справился бы сам при условии, что это была разовая доза. — Харрис откинулся на спинку стула. — Однако при регулярном попадании такого яда в организм малыми дозами человек замечает отравление только через месяцы. Состояние ухудшается постепенно: появляется хроническая усталость, боли в суставах, ухудшается зрение, развивается почечная недостаточность. Врачи часто ошибаются, списывая симптомы на возраст, стресс или другие болезни. Без специального токсикологического анализа причину не находят.

— А если бы я получал такие дозы регулярно? — спросил Рид.

Харрис задумался.

— Через несколько месяцев развилась бы хроническая интоксикация. Сначала списали бы на стресс, потом на возраст. Боли в суставах, ухудшение зрения, слабость. Почки бы отказали незаметно. Вскрытие без токсикологического анализа ничего бы не показало.

Регулярно, малыми дозами… — мысль ударила в голову. Рид вспомнил трёх мужей Вероники. Они умирали после затяжных болезней, которые списывали на естественные причины. Неужели она действовала так? По капле, день за днём? А Джесс… решилась повторить? Или просто проверяла на мне?

— Сейчас мы вводим вам препарат, который блокирует метаболизм этиленгликоля, — продолжил Харрис. — В противном случае яд превращался бы в кислоты и разрушал почки. При повторных симптомах последствия могли бы стать необратимыми. Сейчас же вы отделаетесь парой дней в клинике.

— Какие ещё признаки отравления? — Рид сжал кулаки.

— На ранней стадии — лёгкое опьянение без запаха алкоголя. Головокружение, сонливость, неустойчивая походка. Затем тошнота, рвота, боль в животе, обильное потоотделение, тремор. — Харрис заглянул в анализы. — У вас присутствовали все эти симптомы. Этиленгликоль метаболизируется быстро. Через несколько часов его следы в крови трудно обнаружить. После смерти причину могут не найти, если не знать, что искать. Трупный материал не всегда показывает наличие антифриза, особенно при большом промежутке времени.

— Вы знаете случаи, когда это не находили?

Доктор Харрис кивнул.

— Такое бывает чаще, чем думают. Смерть от антифриза маскируется под инсульт, сердечный приступ, отёк мозга. Если врач не назначит специальный тест на этиленгликоль, он не увидит яд. Особенно при кремации или вскрытии без анализа на токсины. Вам повезло — вы живы, вы сказали, что пили только пепси, и мы сделали токсикологический скрининг.

— И нашли.

— И нашли. — Харрис закрыл папку. — Этиленгликоль в вашей крови. Вас спасла острая реакция на пустой желудок и своевременная медицинская помощь.

Рид откинулся на подушку, закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла бутылка пепси на столе. Защитное кольцо отсутствовало. Джесс. Только она могла. Вероники не было дома, отец сидел в кабинете, а Джесс — она была рядом.

Она стояла в коридоре, когда я выходил от отца. Не кокетничала, не лезла обниматься. Просто смотрела исподлобья, сложив руки на груди. Потом, когда я проходил мимо, её губы дрогнули в странной, почти торжествующей улыбке. Я тогда не придал значения. Рид сжал кулаки. Зря. Неужели она решилась на такой риск? Или это была проверка? Ведь мужья Вероники умирали после долгого отравления. Может, Джесс просто копирует метод матери?

— Спасибо, доктор.

Харрис поднялся, кивнул.