– Да, что‑то меня занесло не туда. – пришлось признать мне: – В общем, я хочу влезть в деятельность комиссии по тарифам и сделать нашу энергосистему планово‑убыточной, чтобы ее было неинтересно приобретать каким‑то залетным варягам, которые потом будут жать из городского населения и промышленности все соки, превратив наш Город из столицы Сибири, из «Сибирского Чикаго» в нищую помойку.

Глава двадцать вторая.

Бытовые неурядицы.

Август 1996 года. Город. Квартира Громова.

А ведь так хорошо начиналось утро.

Я вместе с четвероногой живностью проводил Ирину, у которой на сегодня была куча встреч и переговоров, а я, откушав легкого омлетика с ветчиной, священнодействовал с медной джезвой, над которой уже скоро должна была приподняться коричневая пенка, пахнущая корицей, когда на столике в большой комнате нежно закурлыкал телефон. Прогресс неумолимо наступал по всем позициям, и к кнопочному телефону с определителем номера, что, по старой советской привычке стоял на полке в прихожей, в квартире прибавился и радиотелефон от южнокорейских умельцев.

Напевая под нос «Как хорошо быть депутатом, лучше работу я вам сеньоры не назову», я двинулся на поиск телефонной трубки, которую Ирина, поговорив с кем‑то с раннего утра, в спешке не вернула на базу.

– Алло шеф! – голос Матвея, доносившийся из микрофона был полон скорби: – Здравствуйте.

– Привет, Матвей. Как отпуск? Надеюсь, никто не умер? – Игриво спросил я, втайне надеясь, что причиной плохого настроения моего помощника является новый ботинок, натерший ногу.

– Шеф, ты читал сегодняшние газеты? – Матвей снова замолчал, очевидно ожидая от меня наводящих вопросов.

– Матвей, да рожай скорее свою новость! – разозлился я: – Ты же знаешь, я газеты на дом не выписываю, читаю их только по приезду на службу…

– Верховный суд Российской Федерации отказал гражданину Кирюхину Ивану Викторовичу в регистрации в качестве кандидата на выборы Президента Российской Федерации. – торжественно, как на похоронах, отчеканил Матвей.

– Сука!!! – взвыл я.

– Шеф, а я тут при чем⁈ – с полным осознанием вины возвопил мой помощник.

– Да ты тут вообще ни при чем, Матвей Владимирович. – уже спокойнее ответил я: – Не к тебе претензии, у меня кофе на плите убежало.

А! – как‑то разочарованно протянул Матвей: – Снова заваривать надо?

– Ладно, Матвей, я тут с кофе сейчас закончу и на работу приеду. Ты, надеюсь, свой отпуск уже отгулял? Н хотелось тебя из отпуска отзывать, но чувствую, без тебя я не обойдусь.

Польщенный Матвей заверил меня, что ежегодный отпуск им полностью использован и через час он будет в нашем кабинете, ждать меня, на этом я распрощался со своим «оруженосцем» и потянулся в раковину за тряпкой – предстояло отмывать коричневую жижу с белой эмали электроплиты. Я тер и думал, что подавляющее большинство литературных героев, оказавшись в моей ситуации, выплескивают сбежавший кофе из джезвы и начинают ритуал по приготовлению бодрящего напитка по новой. Что со мной не так? Я сейчас вытру коричневые разводы, не оставляя повода моей подруге высказать недовольство состоянием плиты и допью кофе, не почувствовав никакой разницы между кофе, приготовленным по всем правилам и кофе «сбежавши», который сейчас предстоит выпить мне. Наверное, у меня вкусовые рецепторы неправильно устроены, что я задаю такие вопросы…

Сердце Города. Мэрия. Кабинет Громова.

Действия Верховного суда страны, отказавшего единственному оппозиционному кандидату, имевшему реальные шансы на победу, в реализации его права избраться на высший пост в стране, был вполне ожидаем. Господин Президент мог рассказывать толпе на митинге о независимости судей во время противостояния с Горбачевым, но не сейчас, когда власть висит на волоске, а первому чиновнику страны, несмотря на больное сердце, приходится мотаться по стране, пить кумыс, танцевать народные танцы и набрасывать на плечи разнообразные одеяния многочисленных народов России. Теоретически, у товарища Кирюхина остается возможность обратиться в Конституционный суд России, но у меня есть глубочайшие сомнения в том, что товарищ Рассветов, председатель Конституционного суда осмелится поломать беспроигрышную комбинацию администрации Президента. И тут мне в голову пришла мысль, что эту беспроигрышную комбинацию для президентской администрации сотворил именно я, своими собственными руками. Тут бы мне голову пеплом посыпать и горестно взвыть белугой, но я от этой дурной мысли только отмахнулся. У меня эти ходы были записаны, и я прекрасно помню, что господин Сбруев, при другом варианте истории сознательно вписал себя в существующую систему власти, на бюджетные деньги изображая голос оппозиции и дважды в год, надев красивые красные курточки с надписью «Большевик», выводя своих сторонников на согласованные с властями митинги.

Кстати, Президент, в своем предвыборном метании по стране, наш Город демонстративно не посетил, и говорят, что с бюджетными траншами для нашего региона случилась досадная задержка – не пришли запланированные платежи из столицы, а местные налоги таковы, что на них содержать область не получается. Якобы губернатор уже две недели сидит в московских приемных, но у министров и их заместителей сейчас сезон отпусков и решение о выполнении бюджетных обязательств перед регионом никто принять не может.

Ладно, это московские дела, с ними разберутся московские большие товарищи, а мне надо ехать на вокзал, встречать обещанные два десятка бойцов – коммунаров.

Заречный район. База отдыха профсоюзов.

Здравствуйте, это вы нас встречаете?

Поезд из столицы прибыл на железнодорожный вокзал «Город‑Главный» с опозданием в семь минут. Я решил Америку не открывать, написал на листе бумаги красным фломастером «20 коммунаров, Москва» и встал у выхода с перрона. Искомую мной группу молодых боевиков я заприметил через десять минут, когда большая часть пассажиров и встречающих покинула платформу, я разглядел группу молодежи, покидавших свою поклажу в большую кучу и явно кого‑то ожидавших. Пришлось мне идти к горе, как тому самому Магомеду.

– Здравствуйте, господа… и дамы, кхм. – среди парней, спортивных и крепких, вижу двух девчонок и возникает мысль, что я ошибся. Больно эта группа похожа на студентов, которые мотаются по стране, торопясь отдохнуть перед началом учебы. Вон и парочка гитар в чехлах лежит на куче рюкзаков.

– Это вы? – осторожно интересуюсь, тыча пальцем в сою бумажку.

– Это мы. – ко мне шагает высокий широкоплечий блондин и протягивает широкую ладонь: – Я Бугров Анатолий, командир отряда, а ты Гуров будешь? – Я буду не Гуровым, а Громовым. – отвечаю на рукопожатие.

– И где транспорт? Куда идти? – не отпуская мою ладонь, с улыбкой интересуется товарищ Бугров.

– А транспорта нет, товарищ Бугров. – отвечаю ему улыбкой: – Тут идти всего тридцать минут.

– Но у нас вещей много. – улыбка пропадает с лица командира коммунаров: – Это что за отвратительная организация встречи.

Я пожимаю плечами – устраивать дискуссию на перроне я не собираюсь, хотя у меня есть что сказать товарищу командиру и его команде.

Тридцать – не тридцать, но за сорок минут я довел отряд до базы отдыха профсоюза. Парни прекрасно справились с переноской своих вещей до места базирования, я добровольно взвалил на плечи увесистый рюкзак одной из девчонок, в общем дошли до места без проблем. Проблемы начались, когда мы вступили на территорию базы отдыха.

– Это что такое? – взревел товарищ Бугров, тыча пальцем в две большие армейские палатки, установленные на берегу Реки: – Мы не об этом договаривались!