– На этом, уважаемые коллеги, разрешите… – довольный председатель комиссии откинулся на спинку кресла, когда я громко постучал пальцем по столешнице возле его раскрытой папки из натуральной кожи с рабочими документами.

– Извините…

– А? Что?

– Извините, но у меня деньги закатились…‑ я постучал ногтем по папке.

– Какие деньги?

– Бумажные. К вам под папку закатились, приподнимите ее пожалуйста.

– Да пожалуйста, ищите ваши деньги. – председатель комиссии попытался приподнять край папки вместе с лежащими под ней бумагами, но получилось это весьма неловко и часть бумаг осталось на столе.

– Ой, а что это? – я, уже не церемонясь вытащил из‑под папки председателя комиссии пять пачек, скрепленных между собой документов. Все проекты постановлений касались центральной части города и были, так называемой, точечной застройкой.

– А это что такое? Почему готовые дела на оформление участков под строительство вы не представили комиссии на голосование?

– Я забыл…‑ покраснел председатель комиссии и его вислые щечки нежно порозовели.

– Таблеточки надо пить для памяти. Ну раз материалы нашлись…‑ я перелистнул несколько документов: – То первый вопрос – где заключение комиссии по противодействию коррупции?

– И зачем оно здесь? Мы же землю не отчуждаем из муниципальной собственности, а лишь передаем ее в аренду застройщику на время строительства жилого дома. – сделал вид, что удивлен председатель комиссии по градостроительству.

– Угу. – кивнул я: – Вот только сессией Горсовета было принято решение по всем сделкам направлять проекты решений на заключение комиссии по коррупции, а не только сделки по отчуждению муниципального имущества. А право аренды – это тоже сделка, поэтому…

– Господин депутат, вы осознаете, что своими придирками вы срываете планы инвесторов, в то время, как Город просто задыхается от отсутствия новых инвестиций, а это новые рабочие места и уплаченные налоги. –не выдержал один из присутствующих, лицо которого я точно видел первый раз в жизни.

– Простите, а вы кто? – я вопросительно уставился на нового персонажа.

– Я представитель инвестора. Мы готовы зайти в Город с приличным финансовым пакетом, и, в перспективе расширить наше присутствие в Городе, но сегодня я вижу, что отдельные представители городских властей, не имеющие прямого отношения к землеустройству, архитектуре или градостроительству, всячески препятствуют нашей деятельности. В этих условиях мы, пожалуй, воздержимся от сотрудничества с Городом…

– Да и скатертью дорога…‑ хмыкнул я и парочка журналистов, присутствующих на заседании комиссии, застрочили в своих блокнотах авторучками с удвоенной скоростью.

– Что вы сказали? – изумился «инвестор»: – Вы понимаете, какую отрицательную инвестиционную репутацию вы создаете для города?

– Господин главный архитектор! – я, не обращая внимание на разгневанного инвестора, поискал глазами главного зодчего: – И то же самое хочу сказать директору управления земельных ресурсов. Если вы еще раз согласуете такой проект, по которому у граждан нашего Города от уютного двора остается ровно одна треть и вплотную к старой «хрущевки» начинают будут возводить «двенадцатиэтажку» без двора, то следующая подобная новостройка будет возводиться в ваших дворах, я все сделаю все для этого, чтобы вы поняли, на что вы обрекаете горожан. На этом я предлагаю закончить заседание комиссии по архитектуре, в свою очередь обещаю, что комиссия по борьбе с коррупцией в течение недели подготовит дополнения к положению о комиссии по архитектуре, чтобы в следующий раз вот такие проекты даже не принимались на рассмотрение.

Город. Сердце Города. Мэрия. Юридический отдел.

– Ну что, господа, претензии по ремонту дорог готовы?

Два кандидата в члены нашей комиссии по коррупции, которым я навязал проверку на предмет коррупции взаимоотношения Города с дорожниками и частными перевозчиками, так и не появились с результатами своих наработок, видимо, слишком погрузились в тему, и ждать их я больше не мог. Если открытие новых коммерческих маршрутов по времени терпело, то вот заключение договоров на ремонт Городских дорог по срокам просто «горело» – я, всеми правдами и неправдами, не давал собрать все необходимые визы для их подписания.

Начальник юридического отдела, не желая ввязываться в столь вопиющий скандал, неделю назад взял «больничный» и на работе не появлялся, а, оставшиеся без присмотра, молодые юристы были готовы судиться даже с администрацией Президента, дабы сделать себе имя в профессии, а не то что с парой дорожных фирм из соседней области.

– Павел Николаевич, у нас ничего не готово, дорожное управление нашу заявку не выполнили. Две недели молчали, а вчера заявили, что у них всего два специалиста и те в отпуска ушли.

Угу, в апреле месяце, в преддверии майских праздников срочно ушли в отпуска.

Я тяжело вздохнул:

– Ладно, ребятишки, я вас понял, постараюсь за пару дней что‑нибудь решить.

Но, сказать, что я решу этот вопрос за пару дней было проще, чем сделать это на самом деле. Направленный по проторенной тропинке, мой помощник Матвей после долгих телефонных переговоров сообщил, что специалисты дорожных кафедр Архитектурного института и автодорожного техникума не могут взять на себя обязательства по проверке состояния, отремонтированных в прошлом году за бюджетные деньги городских дорог, так, как плотно заняты занятиями со студентами и подготовкой к экзаменам. Видимо, мои недоброжелатели из дорожного управления мэрии прекрасно знали, куда я могу обратиться за консультацией. Коммерческие структуры города тут отпадали, так как желающих влезать в этот скандальный спор не было. Поэтому я оказался в тупике. Решение пришло ночью. Когда я в глубокой задумчивости стоял на балконе и глядел в черное небо, на мерцающие в бесконечной выси сиреневые звезды.

Над головой раздался утробный гул двигателей воздушного судна, и какой‑то винтовой «транспортник» прошел над нашим домом, снижаясь и сбрасывая скорость. А ведь сейчас там, за городом, строят вторую взлетную полосу в рамках расширения гражданского аэропорта. А значит там должны работать куча инженеров –строителей, которые, скорее всего, работают в какой‑нибудь московской конторе, не связанной никак с нашей дорожной мафией. И заключение о состоянии дорог они мне дадут, если их заинтересовать финансово, ведь взлетно‑посадочная полоса аэропорта – эта та же дорога, только для самолетов.

Глава четвертая.

Глаза уходящего.

Май 1996 года. Город. Сердце Города.

Пригласительный на трибуну для почетных гостей на Первомайскую демонстрацию я не получил, как и на парад в День Победы, наверное, почта России плохо сработала. И если отсутствие открытки с правом прохода на трибуну к «отцам» Города на Девятое мая меня не очень огорчило, так как, с раннего утра и до обеда я носился по своему району, вручая подарки ветеранам, то отсутствие меня на площади имени Живее Всех Живых в момент случившегося скандала, меня, к сожалению, огорчило. Отсутствие в Городе действующего мэра и неопытность его «местоблюстителя» сыграли против клана градоначальника. Какие‑то неизвестные шутники заказали в мастерской несколько сотен одинаковых портретов действующего Президента, закрепили их на палках и подогнали грузовик с этой наглядной агитацией к, строившейся в ряды, колонне работников мэрии, где ответственные за прохождение праздничных колонн, не испытывая даже тени сомнений, эти плакаты вручили каждому работнику мэрии.

Стопроцентного охвата портретами вождей демонстрантами не было даже во времена Отца народов и Лучшего друга советских детей, поэтому сотни лиц действующего Президента в руках работников мэрии произвело на зрителей неизгладимое впечатление.