– Ладно Дима, потом поговорим, тут доразобраться надо. – я повернулся к арендаторам, озабоченно собирающим товар с поваленного в процессе драки, стеллажа: – Уважаемые, расскажите, что за гости у вас сегодня были.

История, которую поведали мне мужики, была, в принципе, типичная для этого времени. Местная шпана, охреневшая от безденежья, решила подмять под себя «коммерсов, нагло стригущих бабло» рядом с их, богом забытых выселок. К «постановке крыши» балбесы решили подойти основательно, не торопясь. Четыре дня назад гопники купили у моих арендаторов канистру масла, через два дня приехали, заявив, что «обнаглевшие коммерсы» торгуют на трассе «отработкой», которую сами и разливают, и у их «ласточки», новье, муха не сидела, стуканул двигатель и теперь для восстановления автомобиля и возмещения ущерба ребята должны местным «авторитетам». Я думаю, что местные ребятишки, сумму, названную моим арендаторам в жизни даже не видели и ляпнули первое, что им взбрело на ум. Сегодняшний визит был более серьезным – и количество визитеров выросло, да и сумма неустойки, набежавшая за два дня в два раза превышала первоначальную сумму.

– А потом, Паша, вошла Ирина и они обрадовались…‑ мой собеседник старательно отводил взгляд: – Вашего друга ударили, он упал. Ну, и Ирину Викторовну несколько раз ударили… не сильно, и она сказала, что она рассчитается, что надо просто к ее мужу поехать, и он деньги отдаст…

– И вы рады, да? Молодая девчонка, что вам в дочери годится, сообразила, что надо гопников на меня выводить, и я с ними разберусь, а вы за четыре дня не нашли времени мне или Ирине позвонить и сказать, что на вас «наехали»?

Да мы, Паша, думали, что рассосется. Тут же всякие люди ездят, половина начинает разговоры всякие, ну там, как с прибылью, под кем стоите…Что, тебя по каждому случаю дергать?

– Интересно, и что вы отвечаете, когда к вам с такими разговорами?

– Так мы говорим, что здание депутату принадлежит и от нас отстают. – бесхитростно объяснил мне арендатор и тут‑же, следующей фразой, умудрился взбесить меня окончательно.

– Паша, там дырка в потолке, в дождь подтекать будет. Её бы заделать…

– Ты предлагаешь мне лезть на крышу и заделывать крышу над твоей головой? – больше всего мне хотелось снова взяться за глушитель и через несколько минут отвезти к полотну железной дороги еще парочку бесчувственных тел, и пусть они там дальше соревнуются, кто из них тупой, а кто еще тупее.

– Я правильно понимаю, что ты со своим напарником прикрываешься моим именем от всяческих наездов, но умудрился подставить мою жену и моего друга, так, что они чуть не погибли, и теперь требуешь с меня еще и ремонт крыши. Я ничего не упустил?

– Паша, но договор, ты же хозяин…

– Договор говоришь? – договор аренды ангара я помнил прекрасно, сам составлял, а не скачал из интернета, поэтому задумался всего на секунду: – По договору я действительно должен производить капитальный ремонт сооружения, но ты со своим напарником обязаны поддерживать в арендуемом помещении порядок, и несоблюдение этого пункта является существенным условием договора аренды. Сегодня в вашем помещении на мою жену и моего товарища напали и подвергли их жизни реальной опасности. Вы порядок не обеспечили, тем самым нарушили существенные условия договора, что дает мне право расторгнуть его в течение трех дней. Так вот, или ты начинаешь немного соображать и больше не причинишь мне никакого беспокойства, или вы, в течение трех дней данное помещение освобождаете. На федеральной трассе «Сибирь» прибыльно торговать – особого ума не надо, так что решай.

– Я все понял…‑ арендатор сделал шаг назад: – Завтра же крышу починим и больше никаких проблем не будет. Это я, видимо, от испуга несу всякую околесицу…

Глава двадцать четвертая.

Подчищая «хвосты».

Август 1996 года. Город. Заречный район. Берег Реки.

– Репа давно «откинулся»? – стоящий по грудь в реке человек, голова которого склонилась под весом, привязанного к шее, звена от тракторной гусеницы, переступил ногами, но тут же замер. Течение Реки тут было стремительным, а дно вязким и скользким от ила, поэтому нырнуть под воду с головой было очень легко.

И не надо тыкать в меня обвиняющими перстами и заявлять, что я садист и фашист. Я этого двадцативосьмилетнего хулигана, который за свою долгую жизнь проработал, в общей сложности, месяца три, в свой ангар не звал и женщину мою трогать не позволял, он сам пришел, решив, что их гоп‑компания самая крутая, и все им должны. А то, что этот тип в драке участия не принимал, а отлежался, прячась под днищем Иркиного джипа, так его никто и не бил, а в воду он сам с головой нырнул, а один из коммунаров ему даже помог выбраться на поверхность и встать, жизнь, значит его никчемную спас.

Ну и скажите, по справедливости, нужен нашему несчастному обществу такой тип, который всю жизнь питался за счет других, воровал и обирал слабых? Даже для подъема нашей многострадальной демографии он уже не годится, у него уже нутро и мозги гнилые, так что, почти уверен, и потомство у него будет соответствующим. Вот такая у нас евгеника на минималках. А допрашивал я его на предмет получения информации о его соседях – подельниках, потому, что мне не нужно, чтобы через неделю, они, оклемавшись от сегодняшнего удара, собрались и своими озлобленными мозгами решили, что надо вернуться и отомстить. Вот, поэтому, я, не торопясь, опрашивал пленника о всех, проживающих на их выселках, так сказать, асоциальных элементах. С его слов получалось, что командовал там Кузьма, тот самый тип с голым татуированным пузом под рваной «кожанкой», ранее дважды судимый за «тяжкие телесные».

Перевернув страницу блокнота и встряхнув, онемевшую от долгой писанины руку, я задумался.

– Ты там не замерз? – я поднял лежащий рядом со мной длинный сухой ствол, засохшей сосенки и протянул тонкий конец хулигану – самостоятельно из воды он вряд ли выбрался, а лезть за ним в холодную воду не хотелось.

– Ы? – выдавил стучащий зубами страдалец и неловко прижал локтем сучковатый конец ствола к дереву. Хвататься руками за палку помощи он побоялся, так как обоими руками он поддерживал тяжеленое звено гусеницы, немилосердно тянущую его шею к воде.

– Последний вопрос. – я не торопился вытягивать парня из реки: – Если завтра Кузьмы не будет, кто вместо него станет вами верховодить?

– Так Репа и станет. – стуча зубами от холода, не задумываясь, ответил мой собеседник.

– А сегодня Репы с вами не было?

– Нет, он сказал, что гадят там, где живут только такие конченные гандоны Кузьма.

– О как? А что Репа так Кузьму не любит?

– Ну, я не в курсе, а они не рассказывали…‑ заюлил без пяти минут утопленник.

В принципе, если бы я рванул на себя, зажатую им локтем палку, или напротив, толкнул его ей на глубину, этот черт точно бы не выбрался, тяжелая железяка не дала бы поднять голову над водой обессиленному человеку, но я, кажется, в самом начале нашего разговора сдуру пообещал его отпустить, и если я его утоплю, боюсь, что стоявшие за моей спиной молодые парни меня не поймут. Одно дело в лихой драке побить шпану, и другое дело хладнокровно утопить живого человека.

– Давай, осторожно ногами перебирай, я тебя на берег сейчас вытяну.

Когда мы погрузились в джип, спасенный успел отдышаться, и даже начал шевелиться, лежа мокрой кучкой на прибрежной траве, как выброшенный на берег кальмар. Думаю, что минут через десять он развяжет узлы на шее, а к утру доберется до родных выселок, и что абсолютно точно, никому не расскажет о нашей вечерней беседе. А завтра надо будет решать что‑то с этими хулиганами, чтобы они даже боялись посмотреть в сторону моей столовой.

К чести коммунаров, получив честно заработанные двадцать долларов, они попросили меня завести их в магазин, где накупили почти мешок продуктов на остальных товарищей.