Ну вот, радостно блестевшие глазки партийных товарищей внезапно потухли. Не сомневаюсь, что вопрос о моих задачах и полномочиях для них не является проблемой, оформят бумагу на любой вкус, а вот денежное и прочее содержание боевиков для партийных лидеров является проблемой. Денег, как всегда, нет, а я не юный восторженный дурачок, который возьмет на себя содержание двух десятков молодых, активных и прожорливых парней.

Глава двадцать первая.

Громадье нереальных планов.

Июль 1996 года.

Жарко, жарко, очень жарко! Все окна джипа максимально открыты, но мы третий час медленно тащимся в плотной колонне автомобилей, и конца и края этой пытки для людей и механизмов не видно. Дорог мало, а большинство существующих шоссе с твердым покрытием летом начинают активно ремонтировать. Правда, уже пришла вторая половина лета, а большинство дорог лишь подготовлены к ремонту‑ перекрыты блоками и лишены асфальтового покрытия. Уже сто раз пожалел, что решил своим ходом ехать из Москвы в Город, правда с моим хозяйством иной способ передвижения по стране весьма затруднителен. Вижу впереди небольшое озеро и покатый съезд к нему, и вываливаюсь из плотной колонны запыленных автомобилей, направив джип по узкой дорожке к источнику воды и прохлады. На берегу, прячась под тенью разбросанных вокруг озера берез, прячутся несколько автомашин. Вижу заинтересованные взгляды от одной компании, состоящей из десятка коротко стриженных ребят самого хабалистого вида, что угощаются пивом из двух здоровенных баклажек, но непонятный «крендель» в форме милицейского майора, да еще и с кобурой, тяжело оттягивающей ремень, в сопровождении двух серьезных собак, интерес сразу гасит, и рыцари местных дорог, недобро поглядывая на меня, начинают собираться. И это я еще автомат из салона джипа не вытащил. Ну да, один из учебных автоматов я прихватил с собой, оставив парням пару остальных. А еще я оставил им арендуемую квартиру на северо‑востоке столицы и верный «Запорожец», на котором Ирина приехала в столицу, поразив меня отчаянностью своего поступка. Не факт, что смешная машинка без проблем сможет проделать обратный путь, потому это все осталось в наследство Брагину и Левину, которые уже строили планы на загородные поездки на шашлыки с знакомыми девушками.

Кстати, трофейные автоматы так в розыске и не числятся, видимо пацаны залезли на какой‑то склад, кражу из которого обнаружат только при следующей сплошной ревизии, а вот информацию о том, что местная братва ищет какое‑то пропавшее оружие. Парни до меня донесли. Они пару раз выезжали помогать местным операм и слышали обрывок разговора. А еще мои приятели выяснили. Что директора фабрики «Соль и перец» задержали в загородном доме его родителей, и поместили в изолятор временного содержания сроком на десять суток, и теперь Евгений Викторович со своей сестрой – юристом пытаются избежать уголовной ответственности, но с этим плохо получается – слишком примитивная у них вышла схема, не имеющяя никакого юридического и экономического обоснования. А бывший прокурор, товарищ Кирюхин, мобилизовал парочку знакомых юристов, продолжил реализовывать предложенную мной схему, добившись от следователя наложения ареста на акции фабрики, приобретеннык хитромудрым директором у работников своего предприятия, в период, когда начались перебои с выплатой заработной платы. И если эта схема сработает, и большевистские юристы сумеют вернуть акции сотрудникам фабрики специй, как проданные вследствие кабальной сделки, то многим директорам предприятий в стране станет неуютно, потому что такая схема обогащения руководства предприятий действует по всей стране.

Я потянулся так. что захрустели все кости, вернулся в машину и вытащил, не смотря на протесты и вялое сопротивление, из салона джипа, задремавшую в тяжелом, жарком полусне, Ирину. Пусть спустится к озеру, сполоснется и взбодрится, а я пока накормлю собак, что весело носятся вдоль кромки воды и нарежу бутерброды. Ирине сегодня вести машину несколько часов, а иначе мы капитально выбиваемся из графика – до дома оставалось проехать еще почти полторы тысячи километров.

Город. Август 1996 года. Городская библиотека.

В Город мы приехали вчера, после полуночи, и, когда мы ввалились в квартиру, казалось, что никакая сила не заставит нас утром встать с кровати. Но нет, меня подняли в семь часов утра, напоили кофе и выгнали выгуливать отдохнувших псов, а потом Ирина упорхнула из дома, сообщив, что дело прежде всего и она не сможет спокойно валяться в постели, пока лично не убедится, что в ее хозяйстве все в порядке. Мое предложение поваляться в постели беспокойно, чтобы в старости не было мучительно больно за упущенные возможности было отвергнуто и через несколько минут входная дверь хлопнула за уходящей Ириной.

Откровенно говоря, такое ранжирование меня несколько покоробило, и я завалился в постель, с твердым намерением проспать до обеда и… Через пятнадцать минут я понял, что сон не идет, а бесцельное лежание под одеялом вызывает раздражение и тогда я решил, что мне необходимо поделиться с кем ‑нибудь своими негативными эмоциями. Безусловно, я не пошел звонить в дверь к соседям и устраивать скандал насчет активного курения на лестничной площадке, хотя мятая консервная банка, полная вонючих «бычков», стоящая на лестничном проеме меня раздражала. Нет, меня интересовала дичь покрупнее – оставалось только выбрать объект, на который будет обрушен народный гнев.

В городской библиотеке я два часа листал подшивки местных газет, пытаясь определить, я хотел понять, что или кто, вызывает самые негативные эмоции у горожан и за короткий период, что остался до осени, нанести оглушительный удар по городскому раздражителю, показав, именно большевики – единственная партия, которая бескомпромиссно борется за интересы самых широких слоев населения.

При этом я должен был учитывать, что сейчас лето, а значит мои земляки, забросив в дальний угол все политические разногласия и пристрастия, наслаждались коротким сибирским летом, стараясь использовать с пользой каждый ясный день. В пятницу уже с обеда. Из города устремлялись колонны автомобилей, а в выходные дни город стремительно пустел. И, в этих условиях, имея под рукой два десятка, обещанных партийными боссами, молодых коммунаров, которые должны были прибыть в Город через неделю поездом, я должен был организовать несколько эффективных, регулярно повторяющихся акций, чтобы перед горожанами постоянно, до самого дня выборов, перед глазами были красные знамена, барабаны и прочая революционная атрибутика. А самое главное, эти акции не должны были направлены, в стиле покойного товарища Сбруева, за все хорошее и против всего плохого, против абстрактных буржуев, чтобы не обидеть какого‑то конкретного олигарха. Нет, товарищи, жертвой наших акций должна быть хорошо известна горожанам, а самое главное, должен быть видимый результат, который можно предъявить избирателю, как пример эффективной борьбы за конкретные экономические интересы горожан. За их кошелек и последнюю рубаху, которая, как известно, очень близка к телу.

Через четыре часа я, с грохотом отодвинул стул и понес три последние месячные подшивки газет, закрепленных бельевым шнуром между двух реек, и понес сдавать периодику дежурному библиотекарю, которая уже пару часов награждала меня очень раздраженными взглядами. В читальном зале после обеда я был единственным посетителем, и женщина бы с огромным удовольствием отправилась бы пить чай с тортиком и разговаривать с коллегами, вместо того, чтобы следить за странным посетителем, который мог порвать драгоценные газеты или начать вырезать из них черно‑белые фотографии.

Попрощавшись с суровой женщиной, которая тут же принялась просматривать сданные мной подшивки, я поспешил домой. После чтения периодической печати я остался в полнейшем недоумении и мне надо было с кем‑то посоветоваться.