– Согласен. – я оглянулся на столпившихся за нашими спинами коммунаров: – Договоренность была о том, что мне перечисляют необходимые денежные средства, а я вас размещаю и обеспечиваю трехразовым горячим питанием. Была договоренность со столовой и общежитием аспирантов о выделении вам комнат, с расселением по два человека, удобства в отсеке, по две комнаты на отсек, но, несмотря на мои неоднократные обращения, денежные средства до сих пор не поступили. До разрешения ситуации я приготовил две палатки с кроватями и продуктов на три дня, на двадцать человек. Девчонкам есть комната в домике, вода из городского водопровода, можно спокойно пить, летняя кухня с электроплитой на четыре конфорки вон там, там же и летний душ. Тут станция технического обслуживания действует, круглосуточная, поэтому на территорию чужие не заходят, вещи можете в палатках оставлять. Надеюсь, что в течение пары дней вопрос с деньгами благополучно разрешится, и вы переедете в общежитие. Давайте теперь вы сбросите вещи в палатках, через пять минут соберемся вон там, под навесом, где летняя столовая, и обговорим план работы на ближайшие дни…

– У нас свой план работы, согласованный с Центральным комитетом… – зарычал взбешенный товарищ Бугров: – И знай, Гуров, я такое наплевательское отношение к порученному делу с твоей стороны без последствий не оставлю. Надо же – дранные палатки он поставил, благодетель!

– Когда будешь на меня жаловаться, фамилию не перепутай, я не Гуров, а Громов. Телефон в будке сторожа, «восьмерка» работает. Желаю счастливого отдыха. – сплюнув на траву, я пошел к боксам СТО, где как раз парни заканчивали монтировать на моем джипе очередной модный аксессуар.

Досадно, что кто‑то из партийных товарищей в Москве решил меня «кинуть», ну и ладно. От того, что москвичи сожрут шестьдесят порций еды я не обеднею, а дальше сами –сами. Парни с СТО имеют четкие инструкции и особо пакостить гостям не дадут, а я через пару дней посмотрю, как дела у заезжих гостей. Жаловаться и искать правду сейчас бесполезно. Кто‑то решил основательно вставить мне палку в колеса, чтобы моя фамилия не стояла рядом с успешными акциями. У Кирюхина сейчас запарка, а других хороших контактов я в столице не имею, провинциальный выскочка там совсем не ко двору пришелся, поэтому пусть все идет, как идет.

Когда я выезжал с территории базы отдыха, командир коммунаров собрал вокруг себя свою группу и что‑то им горячо вещал, размахивая руками. Разглядев меня в машине, он презрительно сплюнул, одарив меня возмущенным до крайности взглядом. Видимо, по понятиям товарища Бугрова, я должен был продать свою красивую машину, но обеспечить комфортное пребывание в нашем захолустье посланцев Великой Москвы.

Сердце Города. Мэрия. Кабинет Громова.

– Ну и какие будут предложения, товарищи?

Несмотря на все старания Матвея, собрать фракцию депутатов – большевиков в Городском Совете удалось далеко не в полном составе. В кабинете, плечом к плечу (из‑за тесноты помещения, а не какой‑то там общности), сидели всего семеро депутатов, и я с Матвеем, моим верным помощником.

– Мне приятель вчера звонил из столицы… – сидевший рядом со мной депутат понизил голос и склонился к столу, показывая тем крайнюю степень секретности сообщаемых им сведений: – Что там в новых условиях склоняются призвать всех голосовать за Шахтерова.

Собравшийся народ сдержанно, но одобрительно загудел.

– Ну да, имитация бурной деятельности…‑ хмыкнул я: – Если партия будет тратить деньги на Шахтерова, то их проще спалить вечером, в пионерском костре, эффект будет более значительным.

– Да что не так то, Громов? Знаешь, насколько Шахтеров в Кемерово популярен?

– Вот именно, что в Кемерово! Если бы избирали президента Кузбасса или у нас все страна в шахтах работала, я бы все свое имущество поставил на его победу, но у нас проблема с кандидатурой Президента страны, а значит за Шахтерова на выборах проголосуют только наши соседи, ну может быть шахтеры Ростовской области, и то, не факт. А большинство наших избирателей, которые, напомню, в большинстве своем, являются протестным электоратом, то есть готовы голосовать за нас не потому, что мы такие красивые, или они хотят вернуть очереди за «Докторской» колбасой. Они просто хотят показать смачную дулю нынешнему Президенту и его политике. А если у нас не будет достойного кандидата, то избиратели перебегут к либералам и их лидеру… – я улыбнулся, а в голове пульсировала, как лампочка тревожной сигнализации мысль, от которой я не мог избавиться – а не ухудшил ли я ситуацию, убрав с политического шахматного поля фигуру Сбруева? И, хотя разумом я понимал, что это не так, и Сбруев был негодным кандидатом в Президенты, но от глупой мысли я избавиться не мог, и она меня точила изнутри, как жук‑короед протачивает бесконечные ходы в крепком дереве, превращая его в рухлядь.

Я, товарищи, предлагаю принять и отправить в Центральный комитет телефонограмму с нашим мнением, что не надо поддерживать негодного кандидата в Президенты, а лучше сосредоточить все ресурсы на выборах в Верховный Совет, как противовес олигархической исполнительной власти и гаранта сохранения экономических и политических прав трудящихся.

– Да кому там интересно наше мнение? – скептически заулыбались соратники: – Нашу телефонограмму даже читать не будут.

– Поверьте, и прочитают, и доложат на самый верх. Там, в Центральном комитете, люди опытные сидят и прекрасно отдают себе отчет, что в случае проигрыша, начнется поиск виновных и наказания непричастных, и если ты проигнорировал мнение фракции депутатов в городском совете третьего города страны, а просто положил его под сукно, то потом может оказаться, что это главная причина неудачи на выборах, после чего последуют обязательные организационные выводы, и кто‑то может лишиться насиженного теплого места.

Из восьми присутствующих депутатов за мое предложение проголосовало пятеро, так что можно сказать, что это позиция всей фракции, после чего Матвей оформил протокол решения и сел за телефонный аппарат, дозваниваться в столицу, а я приступил ко второму пункту нашего обсуждения.

– Товарищи, до выборов меньше месяца и нам надо наметить на оставшееся время мероприятия, которые могут сплотить наших сторонников и повернуть в нашу сторону колеблющихся. Только не предлагайте тривиальные пикеты и митинги. Многочисленный митинг мы сейчас не соберем, у нас нет денег, а большинство наших активистов пенсионного возраста сейчас на дачах варенье варят, поэтому митинг будет не митинг, а сплошной смех из‑за своей немногочисленности. А пикет…

– А пикет, кстати, уже стоит, у Центрального рынка, я вчера видел. – тут же уточнил один из коллег: – Молодые ребята подписи собирают в поддержку… Я даже не знаю, в пользу чего – не подходил близко, сумка была тяжелая, но красное знамя у них присутствовало.

Интересно, кто же выставил пикет? Центральный районный комитет? Обычно такие мероприятия в тайне не оставляли, просили помощи от других структур партии и обязательно уведомляли о их проведении для координации действий…

– Матвей! – мой помощник, как раз, перегнувшись через пару коллег, показывал мне страницу журнала учета телефонограмм, где стояла пометка о том, кто принял наше мнение в особняке Центрального комитета: – Матвей, позвони пожалуйста в райком Центрального района и узнай, что за пикет они выставили у центрального рынка и почему нас не уведомили? А пока предлагаю рассмотреть следующее предложение. Вы все знаете, что наша область уже месяц сидит без денег, перечисления из Министерства финансов идут только на оклады бюджетников, и только голые оклады. Губернатор сидит в столице уже две недели, но чиновники, принимающие решения, его не принимают и вопрос никак не решается. Есть предложение запустить компанию в широкие массы о том, чтобы горожане и городские предприятия не платили федеральные налоги, а платили только местные, а суммы, предназначенные для федерального бюджета проводили исключительно, как местные…