Она открыла уведомление.

Краткосрочный кредит, взятый Виктором под участие в новом конкурсе и пополнение оборотных средств, был связан с несколькими финансовыми условиями. Одно из них предусматривало поступление очередного платежа по «Ориону» до установленной даты.

Платёж зависел от завершения фасадного этапа.

Из-за приостановки работ акт не мог быть подписан вовремя.

Банк не требовал немедленно вернуть весь кредит. Пока нет. Но активировались штрафные условия: процентная ставка увеличивалась, а компания должна была в течение пяти рабочих дней предоставить дополнительное обеспечение или внести часть суммы досрочно.

Ниже находился расчёт.

Лидия посмотрела на цифру.

Она была достаточно велика, чтобы остановить финансирование нового конкурса.

И достаточно мала, чтобы Виктор решил рискнуть ещё раз.

В конце уведомления стояло предупреждение:

«В случае непредоставления дополнительного обеспечения кредитор вправе потребовать досрочного исполнения обязательств и обратить взыскание на предмет залога».

Предметом залога была часть доли Виктора в «Сафронов и партнёры».

Лидия закрыла документ.

Она отказалась поставить одну подпись.

Теперь под угрозой оказалась не только стройка, не только кредит и не только новый конкурс.

Виктор впервые заложил часть компании, которую всё ещё называл своей.

Первые признаки настоящего кризиса выглядели слишком обыденно, чтобы их можно было сразу назвать кризисом.

В бухгалтерии задержали согласование двух счетов. Отдел кадров не успел закрыть вакансию ведущего конструктора. Заказчик музея потребовал перенести совещание с пятницы на среду и пригрозил остановить оплату очередного этапа, если к нему снова придут люди, не способные назвать фамилию ответственного специалиста. Один из руководителей проектной группы попросил отпуск за свой счёт, хотя обычно не использовал даже положенные ему недели. Подрядчик по «Ориону» направил претензию на возмещение расходов за простой.

Ничего из этого по отдельности не могло уничтожить крупное архитектурное бюро.

Однако большая компания редко рушится от одного удара. Сначала увеличивается время ответа. Потом нужный человек перестаёт брать трубку. Документы, которые прежде проходили три кабинета, начинают ходить по семи. Решения всё ещё принимаются, но никто уже не уверен, что именно они означают и кто должен их исполнять.

Виктор Сафронов продолжал приходить на работу раньше большинства сотрудников.

Он считал это признаком контроля.

На самом деле спал он плохо.

После уведомления банка Виктор почти каждую ночь просыпался около четырёх, открывал телефон и просматривал почту, словно за несколько часов могло появиться письмо, отменяющее штрафные условия кредита. Потом вставал, шёл в кабинет и просматривал конкурсные материалы международного культурного центра.

Новый проект должен был всё исправить.

Огромный комплекс на месте бывшей промышленной зоны — концертные залы, выставочные пространства, медиатека, гостиница, парк. Победа в конкурсе принесла бы бюро не только деньги, но и подтверждение, что происходящее вокруг «Ориона», развода и ухода Лидии является временным шумом.

Виктор думал об этом конкурсе как о следующем здании, которое закроет собой неприятный вид.

Именно поэтому он не хотел отказываться от участия, хотя финансовый директор уже дважды показывала ему расчёты. Кредит дорожало обслуживать. Внешним инженерам приходилось платить больше, чем штатным. Несколько платежей от заказчиков задерживались до завершения проверок. Участие в международном конкурсе требовало аренды дополнительного оборудования, привлечения консультантов по акустике и оплаты дорогой визуализации.

— Мы можем ограничиться первой стадией, — сказала Елена Григорьевна на финансовом совещании. — Подать сильную концепцию, а международных специалистов привлечь, если попадём в следующий этап.

— В следующем этапе их наличие будет оцениваться уже сейчас, — возразил Виктор.

— Но мы не можем одновременно закрыть дополнительное обеспечение по кредиту и оплачивать всю команду конкурса.

— Значит, перераспределим расходы.

— Откуда?

Он перелистнул таблицу.

— Сократим маркетинговый бюджет.

Алиса сидела по другую сторону стола и сразу подняла голову.

— На сколько?

— Временно.

— Временно — это не сумма.

Виктор раздражённо посмотрел на неё.

— На тридцать процентов.

— Тогда мы останавливаем кампанию нового позиционирования.

— Не останавливаем. Оптимизируем.

Алиса улыбнулась.

— Это слово используют, когда хотят оставить тот же результат за меньшие деньги.

— Иногда так и происходит.

— Не в коммуникациях.

Елена Григорьевна перевела взгляд с одного на другого.

Ещё месяц назад Алиса не спорила с Виктором на общих совещаниях. Она могла возразить ему наедине, предложить другой заголовок, убедить изменить визуальную концепцию. Теперь в её голосе появилось напряжение человека, который слишком часто слышит противоречивые требования.

С одной стороны, Виктор ожидал от неё публичного доказательства, что бюро уверенно развивается.

С другой — сокращал средства, отменял съёмки и требовал продвигать проекты, чьи заказчики запрещали публиковать материалы до урегулирования технических вопросов.

— Нам сейчас особенно важно присутствовать в информационном поле, — сказала Алиса. — После истории с «Орионом» все ждут признаков слабости. Если мы замолчим, это будет воспринято как подтверждение проблем.

— Тогда не молчите.

— Без бюджета?

— У нас есть собственные площадки.

— Собственная площадка не создаёт доверия сама по себе.

— Для этого ты здесь.

Он произнёс это почти небрежно, но Алиса замолчала.

Виктор не заметил перемены в её лице. Он уже снова смотрел на финансовую таблицу.

— Конкурс сохраняем, — решил он. — По кредиту подготовьте варианты дополнительного обеспечения. Возможно, заложим будущие поступления по музею.

— Заказчик музея приостановил часть оплаты, — напомнила Елена Григорьевна.

— До совещания в среду.

— Если совещание пройдёт успешно.

— Оно пройдёт.

— Кто выступает?

— Я.

— По технической части?

Виктор сделал паузу.

— Олег.

Елена Григорьевна ничего не сказала, но записала решение с тем выражением, которое в последние недели появлялось у неё всё чаще. Так бухгалтер отмечает сумму, в поступление которой не верит, но обязан поставить её в план.

После совещания Алиса догнала Виктора у кабинета.

— Мне нужно десять минут.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он открыл дверь и пропустил её вперёд.

Кабинет ещё недавно выглядел безупречно. Теперь на одном кресле лежали папки, рядом со столом стояли два тубуса, а на подоконнике скопились образцы материалов. Лидия никогда не позволяла рабочим вещам оставаться в кабинете генерального директора после окончания совещания. Не из любви к порядку. Просто знала, что через день никто уже не вспомнит, кто принёс образец и к какому проекту он относится.

Алиса убрала папки с кресла и села.

— Завтра у тебя съёмка ролика для конкурса, — сказала она. — В два часа.

— Помню.

— Нет. В два часа у тебя встреча с банком.

Виктор нахмурился.

— Банк в четыре.

— Его перенесли. Елена Григорьевна прислала письмо утром.

— Почему мне никто не сказал?

— Сказали. Письмо стоит с красным флажком.

Он открыл календарь.

— Тогда перенеси съёмку.

— Команда приезжает из Петербурга.

— Перенеси банк.

— Банк не будет менять встречу из-за ролика.

— Почему ты согласовала их на одно время?

Алиса несколько секунд смотрела на него.

— Я не согласовывала встречу с банком.

— Но ты ведёшь мой календарь.

— Нет.

— А кто?

— Твоя помощница Ирина.