У машины её ждал курьер.

— Лидия Андреевна Сафронова?

— Да.

Он протянул плотный конверт и попросил расписаться.

В левом верхнем углу стояло название юридической фирмы, готовившей для Виктора соглашение о разводе.

Лидия вскрыла конверт в машине.

Первым листом было официальное уведомление от «Сафронов и партнёры».

Бюро заявляло, что конкурсное предложение по «Северной пристани» содержит архитектурные и планировочные решения, созданные Лидией в период работы в компании. Указывалось, что архивные материалы, методы поэтапного восстановления и отдельные схемы функционального зонирования якобы относятся к интеллектуальной собственности общества.

До выяснения обстоятельств компания требовала приостановить заключение договора с Карелиным, прекратить использование спорной концепции и предоставить полный комплект конкурсных материалов для сравнительного анализа.

Внизу стояла подпись Виктора.

Следующим документом была копия претензии, направленной Роману Карелину и бюро «Рубеж».

Лидия читала медленно.

Виктор не оспаривал её талант.

Он оспаривал её право унести талант с собой.

На последней странице находилась особенно аккуратная формулировка:

«Самостоятельное использование госпожой Сафроновой профессиональных наработок, сформированных в рамках деятельности ООО “Сафронов и партнёры”, способно причинить обществу существенный материальный и репутационный ущерб».

Лидия положила бумаги на соседнее сиденье.

В зеркальном фасаде здания напротив отражался вечерний город. Свет разбивался на десятки окон, и в каждом возникала отдельная версия одной и той же улицы.

Она наконец поняла, чего Виктор боялся больше всего.

Не того, что без неё его бюро станет слабее.

А того, что рядом появится доказательство: Лидия никогда не принадлежала ему целиком.

Регистрация студии заняла меньше времени, чем выбор стульев.

Название «Воронова. Архитектура и реставрация» появилось в государственном реестре через несколько рабочих дней, а Лидия ещё неделю не могла решить, на чём будут сидеть люди, которым предстояло спасать «Северную пристань».

В отцовской мастерской сохранились два старых кресла. Одно было продавлено посередине, второе скрипело при малейшем движении и грозило развалиться именно в тот момент, когда на него сядет важный заказчик. У чертёжного стола стоял высокий табурет без спинки. Когда-то отец мог проводить на нём целый день, переходя от ватмана к макету, но Лидия, попробовав поработать так два часа, поняла, что память о человеке не должна превращаться в способ испортить позвоночник.

Она заказала три одинаковых рабочих стола.

Самые простые, светлые, без дизайнерских ножек и встроенной подсветки. Столы привезли в плоских коробках, и сборщик, молодой человек с серьгой в ухе, долго искал в мастерской место, где можно было бы разложить детали.

— Здесь всё будет офисом? — спросил он, оглядывая полки с архивами, рулоны кальки и старые макеты.

— Надеюсь, не всё, — ответила Лидия. — Часть должна остаться мастерской.

Он, кажется, не понял разницы.

К вечеру вдоль окон стояли три стола. На одном Лидия разместила компьютер и папки по «Северной пристани». Второй предназначался Антону. Третий пока оставался пустым.

Помещение не стало похоже на архитектурное бюро. Скорее на место, где трое людей решили временно переждать ремонт и случайно начали работу. Провода тянулись вдоль стен. Принтер занимал половину старого шкафа. Образцы кирпича лежали рядом с чайником, потому что другой свободной поверхности не нашлось. Над дверью сохранилась выцветшая табличка отцовской мастерской:

Архитектор А. П. Воронов.

Лидия несколько раз собиралась снять её, но каждый раз откладывала.

Новая вывеска лежала на столе, завёрнутая в бумагу.

На ней было написано:

АРХИТЕКТУРА И РЕСТАВРАЦИЯ

К утру публикация Алисы перестала принадлежать Алисе.

Её перепечатывали без ссылки на автора, сокращали, снабжали собственными заголовками и превращали в доказательство самых разных убеждений. Одни видели в истории Лидии пример того, как жена присваивает себе достижения талантливого мужа. Другие — привычную судьбу женщины, чьё имя годами убирали с первого слайда. Третьих интересовал только роман Виктора с молодой сотрудницей, и они с одинаковым удовольствием обсуждали возраст всех участников, стоимость платьев и выражение лица Лидии на церемонии.

К одиннадцати утра юридическая компания подготовила проект ответа архитектурному изданию.

Текст был безупречен и совершенно бесполезен.

В нём говорилось, что студия «Воронова. Архитектура и реставрация» считает недопустимым распространение сведений, способных нанести ущерб деловой репутации, оставляет за собой право на защиту законных интересов и не комментирует обстоятельства частной жизни руководителя.

Антон прочитал ответ дважды.

— Это никто не дочитает, — сказал он.

— И хорошо, — отозвалась Тамара Игнатьевна, не поднимая головы от календаря обследований. — Юридические заявления читают только те, кто надеется найти в них ошибку.

— Тогда зачем вообще отвечать?

— Чтобы потом никто не сказал, что мы промолчали.

Лидия сидела за своим столом и смотрела на письмо редактора. До назначенного срока оставался час.

Архитектурное издание задавало три вопроса.

Использовала ли она материалы бюро «Сафронов и партнёры» при подготовке конкурсного предложения?

Считает ли она себя соавтором известных проектов Виктора Сафронова?

Связан ли её уход из компании с личными обстоятельствами?

Последний вопрос можно было оставить без ответа. На первый уже существовало юридическое заключение. Второй был самым опасным, потому что любое короткое «да» превращало двадцать пять лет работы в публичный спор о том, кто у кого украл славу.

— Нужно дать интервью, — сказал Антон. — Нормальное. Не про Алису. Про работу.

— Сейчас любое интервью будет про Алису, — возразила Лидия.

— Только если вы позволите.

— Редакция всё равно поставит в заголовок развод.

— Тогда хотя бы внутри будет правда.

Тамара Игнатьевна закрыла папку.

— Внутри никто не ищет правду. Ищут цитату, которую можно вынести наружу.

Антон раздражённо повернулся к ней:

— Значит, ничего не делать?

— Я этого не говорила.

— А что?

— Делать то, что можно подтвердить.

Лидия подняла глаза.

Тамара Игнатьевна посмотрела на неё спокойно.

— Не рассказывать, сколько раз вы спасали Виктора Павловича. Показать, где вы работали, в какой должности и за что отвечали. Без прилагательных.

Антон замер.

— Портфолио, — произнёс он.

— Портфолио у нас и так должно быть, — ответила Березина. — Студия существует почти неделю, а на сайте до сих пор только логотип и номер телефона. Это несерьёзно.

Лидия открыла пустую страницу будущего сайта.

В прежнем бюро портфолио составлялось просто. Отбирались самые эффектные изображения, рядом ставились год, площадь и короткое описание. Под каждым проектом крупно печаталось: «Сафронов и партнёры». Имена команды иногда появлялись внизу мелким шрифтом, иногда не появлялись вовсе.

Если Лидия теперь опубликует те же здания под собственной фамилией, это будет выглядеть именно так, как утверждала Алиса: бывшая жена взяла общую историю и объявила её личной.

— Нужно разделить авторство и роль, — сказала она.

— Разумеется, — ответила Тамара Игнатьевна.

— На каждом проекте указать бюро.

— Разумеется.

— И всех ключевых специалистов, чьи имена есть в официальных документах.

— Насколько позволяют открытые сведения.

Антон уже открыл новый файл.

— Можно сделать карточки. Название, годы, заказчик, компания, роль Лидии Андреевны, подтверждённые зоны ответственности.