Лидия взяла документ.

В нём назначался новый проектный директор со стороны компании Карелина — Ольга Матвеевна, финансовый директор, уже участвовавшая во всех ключевых совещаниях. Архитектурные решения по-прежнему согласовывались с Романом как инвестором, но финансовые вопросы, штрафы, приёмка этапов и изменение гонорара студии выводились из его единоличного контроля.

— Вы подготовили это до сегодняшнего разговора, — сказала Лидия.

— Вчера.

— Почему?

— Потому что понял: даже если между нами ничего не произойдёт, сама возможность влияет на моё положение как заказчика.

— И решили уменьшить собственные полномочия?

— Только там, где может возникнуть конфликт интересов.

— Вы не знали, откажусь ли я Виктору.

— Не знал.

— Тогда зачем?

— Потому что мои действия не должны зависеть от того, свободны вы или нет.

Она снова посмотрела на документ.

Так выглядела граница, которую человек устанавливал не после требования, а заранее.

Не ради красивого жеста.

Ради того, чтобы другой мог сказать «нет» без страха потерять работу.

— Вы всё продумали, — произнесла Лидия.

— Не всё.

— Что осталось?

— Что делать с тем, что вы мне небезразличны.

Лидия опустила лист.

— Ничего.

— Хороший план.

— До завершения первой очереди.

Роман внимательно смотрел на неё.

— Вы предлагаете отложить разговор?

— Предлагаю не начинать отношения, пока моя студия зависит от основного этапа проекта и пока любой наш спор может быть истолкован как профессиональное давление.

— Разумно.

— Вам всегда нравится разумное?

— Нет. Но обычно я его принимаю.

Она улыбнулась.

— А после первой очереди?

— Посмотрим, останется ли что-нибудь кроме совместной усталости и удачно пережитого кризиса.

— Честно.

— Стараюсь.

Он поднялся.

Расстояние между ними было небольшим. Лидия чувствовала его присутствие так же ясно, как в подземной парковке после ночного совещания. Но теперь между ними существовали не только желание и осторожность. Существовало решение.

Роман протянул руку.

— Тогда договорились.

Лидия посмотрела на его ладонь.

Жест был деловым.

И всё же, когда она вложила в неё руку, прикосновение длилось чуть дольше обычного.

— Договорились, — сказала она.

Роман отпустил первым.

У двери он остановился.

— Лидия Андреевна.

— Да?

— Вы правильно сделали, что отказались.

— Как заказчик говорите?

— Нет.

— Тогда это нарушение договорённости.

— Договорённость касается будущих действий. Не мнений.

Он надел пальто и вышел.

Через несколько минут в мастерскую поднялся Антон.

— Роман Сергеевич ушёл? — спросил он, оглядываясь.

— Как видишь.

— Я не мешал?

— Нет.

— Просто вы долго совещались.

— Проект сложный.

— Разумеется.

Антон снял куртку, посмотрел на Лидию и решил не продолжать.

За это она была ему благодарна.

Во второй половине дня пришло письмо от юридической компании.

Независимая оценка «Сафронов и партнёры» была завершена.

Предварительная стоимость доли Лидии значительно превышала сумму, предложенную Виктором в первом соглашении. Даже с учётом кредитной нагрузки, задержек по «Ориону» и снижения будущих поступлений компания оставалась крупным и ценным активом.

Одновременно оценщик предупреждал: стоимость зависела от сохранения действующих контрактов и урегулирования кредитных обязательств. Если положение бюро ухудшится, цифра изменится.

Юристы назначили финальную встречу по разделу имущества и корпоративной доли на следующую пятницу.

Присутствовать должны были Лидия, Виктор, представители обеих сторон, оценщик и нотариус.

В приложении находился перечень вопросов:

продажа части доли;

порядок оплаты;

ответственность по действующим проектам;

права на использование портфолио;

раздел совместной недвижимости;

банковские счета;

окончательное расторжение брака.

Лидия читала список медленно.

После утреннего разговора он не казался угрозой.

Скорее, последним подробным планом демонтажа.

Нельзя было просто выйти из двадцатипятилетнего брака, закрыв за собой дверь. Нужно было разобрать всё, что они соединили: фамилию, дом, компанию, проекты, деньги, подписи, ответственность.

Отделить общее от присвоенного.

Прошлое от будущего.

Любовь от системы, которая слишком долго называлась ею.

На последней странице стояла дата финальной встречи.

Через семь дней.

Лидия закрыла файл и посмотрела на мастерскую.

Три стола были заняты.

Антон работал над моделью речного зала. Тамара Игнатьевна, вернувшаяся из «Рубежа», проверяла график. Над дверью висело имя Вороновой.

За окном начинался дождь.

Лидия открыла календарь и внесла новую запись:

Раздел имущества и доли. Финальные переговоры.

Потом добавила ниже:

Не переносить.

Переговоры назначили на десять утра в нотариальной конторе, занимавшей два этажа старого особняка неподалёку от Арбата.

Здание было отреставрировано аккуратно и без фантазии. Лепнину расчистили, двери восстановили, лестничные перила покрыли новым лаком. Всё выглядело надёжно, дорого и немного безлично, словно люди, работавшие здесь, заранее решили не оставлять в помещении ничего, что могло бы отвлекать от подписываемых документов.

Лидия приехала раньше.

Марина Власова уже ждала её в переговорной вместе с Гребневым, представлявшим юридическую компанию, и независимым оценщиком Аркадием Леонидовичем Поляковым. Перед каждым местом лежали одинаковые папки. Вода стояла в прозрачных бутылках без этикеток. На стене висели часы, стрелки которых двигались почти бесшумно.

— Как себя чувствуете? — спросила Марина.

— Нормально.

— Это неправда.

— Но достаточно близко.

Марина сняла очки и посмотрела на неё внимательнее.

— Сегодня не нужно никого убеждать, что вы спокойны.

— Я никого не убеждаю.

— Себя тоже не обязательно.

Лидия положила телефон рядом с папкой.

На экране оставались два непрочитанных сообщения. Первое — от Антона, который спрашивал, можно ли окончательно утвердить цвет металла для временного павильона. Второе — от Тамары Игнатьевны: ночью уровень воды у пристани поднялся ещё на восемь сантиметров, но пока оставался в пределах сезонной нормы.

Лидия ответила обоим до начала встречи.

Работа существовала независимо от того, что сегодня должно было закончиться.

Это успокаивало.

Виктор приехал без опоздания.

С ним вошли два юриста, финансовый директор Елена Григорьевна и нотариус, которому предстояло удостоверить корпоративную сделку. Виктор был в тёмном костюме и светлой рубашке без галстука. За последние недели он ещё больше осунулся, однако держался собранно. Увидев Лидию, он кивнул ей так, как кивал перед важными совещаниями с заказчиком.

— Доброе утро.

— Доброе.

Никто не упомянул их последний разговор в мастерской.

На столе лежали документы, которые превращали двадцать пять лет общей жизни в несколько отдельных предметов обсуждения: доля в компании, квартира, банковские счета, права на портфолио, обязательства по старым проектам.

Каждый пункт имел цену.

Только брак оценке не подлежал.

Нотариус объявила состав участников и порядок работы. Сначала предстояло согласовать стоимость доли, затем — механизм её выкупа, после — имущественное соглашение супругов. Если стороны достигнут окончательной договорённости, документы можно будет удостоверить в тот же день и представить в суд, где уже было назначено заседание по расторжению брака.

— Начнём с оценки общества, — сказала нотариус.

Юрист Виктора открыл свою папку.

— Наша сторона по-прежнему считает представленную оценку завышенной, — произнёс он. — Методика недостаточно учитывает персональную зависимость бизнеса от основателя и основного носителя бренда.