— Не «Лидии Андреевны», — поправила Лидия. — Лидии Вороновой.

Он посмотрел на неё, затем кивнул.

Работа заняла весь день.

Юристы проверяли каждую формулировку. По завершённым объектам разрешалось использовать фотографии, находившиеся в открытом доступе, но нельзя было публиковать внутренние чертежи, переписку и технические документы. Поэтому доказательством становились не секретные материалы, а точность.

Архитектурное бюро «Сафронов и партнёры».

Роль: главный архитектор проекта.

Зона ответственности: планировочные решения, координация реставрационной части, авторский надзор, согласование изменений несущего контура.

Утром Виктор прислал не предложение, а почти готовое соглашение.

Тридцать две страницы, приложения, новая схема консорциума, предварительный график финансирования и письмо от банка, в котором осторожно подтверждалось: участие «Сафронов и партнёры» действительно могло бы снизить проектные риски.

Лидия читала документы в мастерской, пока Антон устанавливал на стену новую вывеску, а Тамара Игнатьевна разговаривала с «Рубежом» по поводу дополнительных вскрытий фундамента.

Вывеска оказалась тяжелее, чем выглядела. Антон стоял на стремянке, придерживая её одной рукой и пытаясь попасть шурупом в старое отверстие.

— Левее, — сказала Тамара Игнатьевна, не отрывая телефона от уха.

— Я и так левее.

— Ваше левее визуальное. Мне нужно геометрическое.

— Тамара Игнатьевна, я архитектор.

— Вы визуализатор.

— Это почти оскорбление.

— Тогда держите ровно.

Лидия не слышала продолжения.

На пятой странице соглашения её студия прекращала самостоятельный договор с компанией Карелина. На шестой «Сафронов и партнёры» принимало на себя функции ведущего архитектурного партнёра. На девятой Лидии предлагалось вернуться в прежнюю компанию в должности руководителя направления реконструкции исторических объектов.

Зарплата была высокой.

Выше той, которую она получала до ухода.

Предусматривался отдельный кабинет, возможность самостоятельно формировать команду и процент от прибыли «Северной пристани» после завершения первой очереди.

Условия были рассчитаны на то, чтобы выглядеть не капитуляцией, а повышением.

Студия «Воронова. Архитектура и реставрация» могла сохраниться как отдельное юридическое лицо, но обязалась не вести самостоятельную проектную деятельность в течение срока договора. Все её сотрудники переходили в «Сафронов и партнёры» либо работали через него по субподряду. Разработанные материалы становились частью общего архива бюро.

Главным архитектором проекта указывался Виктор.

Лидия — руководителем реставрационного направления.

Тамара Аркадьевна Широкова — главным инженером реставрационной части.

Алиса — креативным директором комплекса.

Ни один пункт не запрещал упоминать Лидию в профессиональной документации. Её имя присутствовало на каждой странице.

Просто всегда ниже.

— Готово, — сообщил Антон.

Он спустился со стремянки.

Над дверью теперь висели две таблички. Старая, отцовская, потемневшая от времени, и новая — строгая, чёрная на светлой стене.

АРХИТЕКТУРА И РЕСТАВРАЦИЯ

Курсор мигал после первой строки письма.

«Настоящим уведомляю, что изменения фасадной системы, отражённые в приложенных документах, мной не рассматривались и не согласовывались».

Лидии оставалось поставить точку, приложить копию уведомления об отзыве электронной подписи и нажать кнопку отправки. Адресаты уже стояли в верхней строке: технический заказчик, служба строительного контроля, Олег Мельников, юридический отдел «Сафронов и партнёры».

Она не нажала.

Не потому, что поверила сообщению Виктора о ситуации под контролем. За двадцать пять лет Лидия достаточно хорошо изучила его язык. «Под контролем» означало не отсутствие опасности, а уверенность Виктора, что он ещё способен заставить остальных принять нужную версию происходящего.

Однако между неверно поставленным штампом и сознательной подменой существовала разница. Лидия не собиралась обвинять людей прежде, чем увидит документы целиком.

Она сохранила письмо как черновик и ответила Олегу:

«До официального разъяснения прошу не использовать моё имя в документации по изменениям. Направьте полный комплект материалов, включая исходное техническое задание, расчёты, сертификаты и историю согласований».

Ответ пришёл через две минуты:

«Понял. Готовим».

Через пять позвонил Виктор.

— Зачем тебе весь комплект? — спросил он без приветствия.

— Чтобы понять, что именно вы собираетесь оформить моим именем.

— Никто ничего не оформляет твоим именем. Старый штамп остался в шаблоне.

— Тогда удалить его не составит труда.

— Удалим.

— И направите заказчику исправленную версию с пояснением.

— Именно об этом я хотел поговорить. Не по телефону.

Лидия посмотрела на часы. Было без четверти девять вечера. Тамара Игнатьевна уже ушла, Антон заканчивал визуальную схему укрепления фундамента и старательно делал вид, что не слышит разговора.

— Завтра после одиннадцати, — сказала Лидия.

— У нас нет времени до одиннадцати. В восемь тридцать совещание на «Орионе».

— У меня в девять обследование на пристани.

— Его можно перенести.

— Нельзя.

— Лида, речь идёт о проекте, который ты вела три года.

— Поэтому я и прошу документы, а не срочное совещание перед началом работ.

Виктор понизил голос:

— Подрядчик уже вышел на площадку.

— Я знаю.

— Если сейчас остановить монтаж, мы потеряем ещё неделю.

— Значит, нужно было согласовать изменения до выхода подрядчика.

— Их согласовали.

— Кто?

На другом конце линии возникла пауза.

— Новый главный архитектор.

— Тогда зачем вам я?

Виктор ничего не ответил.

Антон перестал двигать мышью.

Лидия повернулась к окну. В тёмном стекле отражалась мастерская: три стола, рулоны чертежей, новая вывеска над дверью и её собственная фигура с телефоном в руке.

— Пришли материалы, — сказала она. — После просмотра я назову время встречи.

— Это не вопрос, который можно решать через переписку.

— Зато потом не придётся вспоминать, кто что сказал.

— Ты теперь вообще не разговариваешь без протокола?

— С тобой — стараюсь.

Она завершила вызов.

Антон снял наушники.

— Мне завтра приходить раньше?

— Зачем?

— Не знаю. На случай войны.

— У нас нет войны.

— Тогда как называется то, что происходит?

Лидия открыла календарь.

— Плохо организованная передача ответственности.

— Это самое унылое название войны, которое я слышал.

— Поэтому работай, а не слушай чужие разговоры.

Антон снова надел наушники, но через минуту спросил:

— Они правда использовали ваш штамп?

— Изображение штампа в старом шаблоне.

— А это законно?

— Если документ создан как новая версия и не подписан мной — нет причин считать его моей подписью. Но оставлять такую отметку нельзя. Она вводит заказчика в заблуждение.

— Случайно?

Лидия посмотрела на экран, где по-прежнему был открыт черновик уведомления.

— Это мы и выясним.

Полный комплект материалов пришёл ночью.

Виктор прислал его в два часа семнадцать минут с короткой запиской:

«Посмотри внимательно. Никакой угрозы безопасности нет. Утром обсудим».

Лидия увидела письмо в половине шестого, когда проснулась в маленькой квартире от звука мусоровоза. Она сварила кофе, села за кухонный стол и начала читать.

Исходный проект «Ориона» действительно был разработан под её руководством.