Он посмотрел на реку.

— Мой отец работал здесь начальником технической службы.

Лидия не ожидала этого.

— Давно?

— В восьмидесятые. Я приезжал к нему летом. Считал это место огромным и совершенно бессмысленным. Здесь почти не было пассажиров, гостиница пустовала, ресторан открывали только по выходным.

— Поэтому вы его купили?

— Нет. Я не трачу такие деньги на воспоминания.

— Разумеется.

— Но когда участок выставили на продажу, я приехал. Здание всё ещё стояло. Мне показалось неправильным, что единственный способ сделать землю полезной — уничтожить то, что уже существует.

Лидия медленно повернула стакан в руках.

— Это почти сентиментальность, Роман Сергеевич.

— Никому не говорите.

— Я связана конфиденциальностью?

— Пока нет. Поэтому рассчитываю на порядочность.

Она впервые за день улыбнулась по-настоящему.

— Вы рискуете.

— Я вообще часто рискую. Просто предпочитаю понимать чем.

Он достал ручку и положил рядом с заданием.

— Итак?

Лидия смотрела на пустую строку.

Ей предлагали не должность в готовой структуре и не почётное место при чужом имени. Нужно было самой собрать людей, договориться с «Рубежом», оформить студию и отвечать за решение, которое ещё не существовало.

Впервые отсутствие компании за спиной ощущалось не свободой, а настоящим весом.

— Мне нужно поговорить с Тамарой Аркадьевной, — сказала она.

— Встреча назначена на завтра в десять.

— Вы были уверены, что я соглашусь?

— Нет. Но был уверен, что захотите задать ей вопросы.

— А если она откажется работать со мной?

— Тогда вы не сможете участвовать на предложенных условиях.

— Другого партнёра искать поздно.

— Да.

— Вы умеете создавать удобные обстоятельства.

— Я девелопер.

Лидия взяла ручку, но не подписала.

— Я пришлю ответ вечером.

— Хорошо.

Она убрала задание в папку.

На обратной дороге дождь усилился. Лидия ехала медленно, думая не о Викторе и не о разводе. Перед ней стояли другие задачи: обследование, охранный статус, вода, потоки, этапность. Мысли двигались привычно, связывая отдельные факты в систему.

В мастерскую она вернулась после шести.

На автоответчике оставалось сообщение от юридической фирмы: оценщик готов начать работу после получения корпоративных документов. На почте лежало письмо от Виктора с новой версией консультационного договора. Алиса прислала официальное уведомление об обновлении бренда и попросила подтвердить, что Лидия не возражает против использования своего изображения в юбилейном фильме компании.

Она закрыла оба письма, не отвечая.

Затем разложила на отцовском столе материалы Карелина и снова достала диплом.

Старый проект был красив именно той красотой, которую легко простить молодому архитектору. В нём существовали открытая галерея, зимний сад, широкий спуск к воде. Экономика была намечена приблизительно. Инженерные ограничения занимали несколько страниц. Лидия видела ошибки, но видела и то, что двадцатидвухлетняя девушка поняла главное: пристань нельзя спасать как отдельное здание. Нужно было вернуть ей связь с рекой, дорогой и людьми.

Она включила настольную лампу отца.

На чистом листе написала:

«Северная пристань. Вопросы до начала концепции».

Первым пунктом стала вода.

Вторым — фундамент.

Третьим — функция речного зала.

Четвёртым — поэтапное открытие.

Она работала около часа, прежде чем заметила, что решение уже принято.

Лидия открыла письмо Романа и написала:

«Подтверждаю участие при условии согласования сотрудничества с бюро “Рубеж” и получения полного пакета исходных материалов. Завтра буду на встрече с Тамарой Аркадьевной».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Условия приняты. Соглашение о конфиденциальности и список участников направлены на вашу почту».

Лидия открыла вложения.

Сначала прочитала договор, отметила два пункта, требующих уточнения, и только потом перешла к списку.

В конкурсе участвовали четыре команды.

Первая — московское реставрационное бюро, известное работой с историческими гостиницами.

Вторая — международная архитектурная компания с российским подразделением.

Третья — молодая студия, недавно получившая несколько премий за общественные пространства.

Лидия медленно опустила взгляд к последней строке.

Архитектурное бюро «Сафронов и партнёры». Руководитель конкурсной команды — Виктор Павлович Сафронов. Креативный директор — Алиса Громова.

Она перечитала строку ещё раз.

Значит, Виктор знал об объекте.

Возможно, ещё до того, как она покинула офис. Возможно, именно поэтому так торопился убрать её из архитектурного управления. Или Карелин пригласил бюро позже, соблюдая равные условия. Сейчас это не имело значения.

Десять дней назад Лидия готовила бы конкурс для Виктора. Проверяла бы исходные данные, останавливала его самые эффектные и невыполнимые идеи, собирала инженеров, исправляла расчёты и оставляла ему сцену.

Теперь они должны были войти в один зал через разные двери.

Лидия положила рядом два листа.

На одном значилось имя Виктора Сафронова.

На другом оставалась пустая строка для руководителя её команды.

Она взяла ручку и вписала:

Лидия Воронова.

Потом некоторое время смотрела на собственную фамилию.

Двадцать пять лет она не ставила её под архитектурными чертежами.

Рука помнила.

Тамара Аркадьевна Широкова оказалась женщиной, которая не здоровалась из вежливости.

Она вошла в переговорную бюро «Рубеж» с толстой папкой под мышкой, положила её на стол и сразу спросила:

— Вы действительно собираетесь за десять дней подготовить предложение по «Северной пристани»?

— Собираюсь, — ответила Лидия.

— Одна?

— Нет.

— Команда у вас есть?

— Пока нет.

Широкова сняла очки, протёрла их краем серого шарфа и посмотрела на Лидию уже без стекла, будто хотела убедиться, что перед ней находится не очередная знаменитость, привыкшая заменять организацию процесса правильным выражением лица.

Ей было далеко за шестьдесят. Короткие седые волосы, тяжёлые руки, тёмное платье без единого украшения. В профессии Тамару Аркадьевну знали все, хотя на сценах она почти не появлялась. Её имя стояло в технической документации нескольких сложнейших реставрационных проектов, но журналисты редко брали у неё интервью: она отвечала на вопросы буквально и не считала нужным превращать расчёт кирпичной кладки в рассказ о судьбе города.

— Тогда ответ неправильный, — сказала Широкова. — Команда должна быть до того, как вы обещаете результат.

— Я пока ничего не обещала, кроме участия в конкурсе.

— Уже достаточно.

На столе между ними лежали исходные материалы Карелина, предварительное обследование и копия дипломного проекта Лидии.

Тамара Аркадьевна постучала пальцем по старым листам.

— Это ваше?

— Моё.

— Слабое.

Лидия кивнула.

— Да.

Широкова впервые изменилась в лице.

— И вы даже спорить не будете?

— Мне было двадцать два. Я плохо понимала экономику, почти не учла гидрологию и слишком доверяла старым обмерам. Зато правильно определила, что речной зал нельзя дробить и что гостиничное крыло должно работать отдельно от общественной части.

— Это я сама вижу.

— Тогда зачем спросили?

Тамара Аркадьевна снова надела очки.

— Проверяю, не влюблены ли вы в собственную молодость.

— Нет.

— Жаль. Иногда это помогает работать бесплатно.

Лидия едва заметно улыбнулась.

Встреча продолжалась три часа.

К концу первого часа Широкова назвала предварительное обследование прежнего владельца бесполезным.

К концу второго — потребовала провести хотя бы выборочные вскрытия перекрытий, проверить состояние северной стены и получить архивные сведения об уровне воды.