К концу третьего она согласилась участвовать в подготовке предложения.

— Не потому, что Карелин попросил, — уточнила она. — Он умеет покупать здания, но не всегда понимает, сколько в них спрятано чужих ошибок.

— А почему?

— Потому что вы не предложили немедленно накрыть всё стеклом.

— У меня ещё будет возможность.

— Тогда я уйду.

Так начались десять дней, в течение которых Лидия почти не различала утро и вечер.

Она работала в отцовской мастерской. Пыльные коробки постепенно отступали к стенам, освобождая место для новых планов. На чертёжном столе лежали старые обмеры, фотографии, схемы участка и листы с десятками вопросов. Рядом стоял ноутбук, взятый в аренду мощный монитор и принтер, который заедал всякий раз, когда нужно было срочно вывести большой чертёж.

Тамара Аркадьевна прислала двух специалистов из «Рубежа»: инженера-конструктора Михаила Дроздова и реставратора Ксению Погодину. Оба относились к Лидии настороженно. Они знали её как жену Виктора Сафронова и руководителя крупного бюро, но не были уверены, что она способна работать без привычного аппарата сотрудников.

Настороженность исчезла на втором совещании.

Михаил предложил сохранить часть перекрытий гостиничного крыла, чтобы снизить стоимость демонтажа. Лидия попросила показать расчёт. Он ответил, что пока говорит только о принципе.

— Принцип не держит потолок, — сказала она.

Тамара Аркадьевна, сидевшая у окна, довольно хмыкнула.

Ксения принесла архивные фотографии речного зала и сообщила, что первоначальная роспись потолка, вероятно, скрыта под поздней побелкой. Лидия не потребовала немедленно включить восстановление росписи в концепцию.

— Сначала нужно понять, что там осталось, — сказала она. — Если сохранились фрагменты, закладываем исследование и консервацию. Полную реконструкцию обещать рано.

После этого Ксения перестала называть её Лидией Андреевной через каждое слово и начала говорить просто: «Лидия».

Команда складывалась не из преданности и не из желания поддержать женщину после развода. Люди приходили, видели работу и оставались, потому что работа была настоящей.

На четвёртый день к ним присоединился Антон, молодой визуализатор из прежнего бюро. Он позвонил сам.

— Я не увольняюсь, — поспешно предупредил он. — У меня ипотека.

— И правильно, — ответила Лидия.

— Но вечером могу помочь. За оплату.

— За оплату.

— Виктор Павлович не должен знать.

— Тогда не приходи.

На другом конце повисла тишина.

— Почему?

— Потому что я не буду начинать самостоятельную работу с тайного использования сотрудника его компании.

— Но я после шести свободен.

— Ты подписывал соглашение о конфликте интересов?

— Да.

— Значит, сначала покажи его юристу. Если работа на конкурента запрещена, мы не сотрудничаем.

Антон расстроился, но через день вернулся с письменным разъяснением: разовая работа в свободное время допускалась, если не использовались материалы и техника работодателя.

Лидия заключила с ним краткий договор и заплатила аванс.

— Вы всегда так делаете? — спросил он, подписывая бумагу.

— Как?

— Сначала договор, потом работа.

Она вспомнила двадцать пять лет неформальных решений, ночных исправлений и благодарностей, произнесённых со сцены не тому человеку.

— Теперь — да.

Основой её предложения стала не форма здания, а последовательность возвращения к жизни.

Сначала противоаварийные работы и сохранение центрального корпуса.

Затем речной зал, кухня и небольшая часть общественных помещений, способных начать приносить доход.

После этого — первая очередь гостиницы.

И только потом, когда здание начнёт работать, восстановление дальнего крыла, благоустройство причала и новые павильоны на месте поздних складов.

Лидия отказалась от идеи открыть весь комплекс сразу.

— Это будет выглядеть менее убедительно, — заметил Антон, когда они собирали презентацию. — У остальных наверняка будет готовая картинка всего объекта.

— Картинку мы тоже покажем.

— Но у нас сначала половина фасада закрыта лесами.

— Потому что первые полтора года она и будет закрыта лесами.

— На конкурсе продают будущее.

— Нет. На конкурсе продают путь к нему.

Антон посмотрел на неё так, словно пытался решить, можно ли превратить эту фразу в заголовок.

— Не надо, — сказала Лидия.

— Я ничего не говорил.

— Но уже открыл новый слайд.

На седьмой день пришли результаты выборочного обследования.

Состояние северного гостиничного крыла оказалось хуже ожидаемого. Несколько балок потеряли несущую способность, часть кладки была насыщена влагой, а в подвале нашли следы давних сезонных подтоплений. Зато центральный корпус и речной зал сохраняли достаточную устойчивость при условии срочного усиления отдельных участков.

Тамара Аркадьевна положила отчёт перед Лидией.

— Теперь решайте.

— Северное крыло разбираем до устойчивых участков.

— Это вызовет скандал у защитников наследия.

— Если предмет охраны подтвердят в полном объёме, согласуем поэлементную разборку с сохранением кирпича и восстановлением геометрии.

— Дорого.

— Дешевле, чем сохранять аварийное перекрытие ради красивого отчёта.

— А гостиничные номера?

— Переносим первую очередь в южное крыло. Там их будет меньше.

— Экономика просядет.

— На первом этапе — да. Но ресторан и речной зал начнут работать раньше.

Широкова молчала.

— Вы чего ждёте? — спросила Лидия.

— Когда вы начнёте просить меня придумать более удобное заключение.

— Не начну.

— Тогда продолжайте.

К десятому дню проект ещё нельзя было назвать красивым в привычном конкурсном смысле.

В нём не было одного головокружительного образа, который мгновенно запоминался. «Северная пристань» не превращалась ни в стеклянный дворец, ни в футуристический порт, ни в символ нового века.

Она оставалась собой.

Старый речной зал открывался к воде. Гостиница возвращалась постепенно. Новые объёмы не спорили с историческим фасадом и не притворялись старинными. На месте поздних складов появлялись лёгкие деревянные павильоны, которые можно было построить быстро и использовать во время основной реконструкции.

Главным слайдом Лидия сделала не вечерний рендер, а схему трёх очередей.

Антон возражал до последнего.

— Победит тот, у кого будет самый сильный первый кадр.

— Тогда начнём с фасада.

— Ночного?

— Дневного.

— С подсветкой?

— Без неё.

— Лидия, вы хотите выиграть конкурс или доказать моральное превосходство честного чертежа?

Она посмотрела на экран.

— Хочу, чтобы Карелин понял, что именно он покупает.

Презентации проходили в деловом центре компании Карелина.

Участников приглашали по одному. Команды не должны были присутствовать на выступлениях конкурентов, однако им разрешили ожидать в общем холле и знакомиться с итоговыми материалами после завершения заседания.

Лидия приехала вместе с Тамарой Аркадьевной, Михаилом и Антоном. Ксения заболела и участвовала по видеосвязи.

В холле уже находилась команда международного бюро. Молодые люди в одинаково спокойных костюмах говорили по-английски и листали идеально напечатанные буклеты. Чуть дальше сидели представители московской реставрационной мастерской. Её руководитель узнал Широкову, подошёл поздороваться и долго не мог решить, следует ли поздравлять Лидию с началом самостоятельной работы.

Виктор появился последним.

Он вошёл быстро, окружённый сотрудниками. Рядом шла Алиса в тёмно-синем платье, слишком строгом для вечернего выхода и слишком дорогом для обычного рабочего дня. Олег Мельников нёс тубус и папку. Следом двигались два молодых архитектора и специалист по презентациям.

Лидия заметила, что Виктор на мгновение остановился, увидев её команду.

Потом улыбнулся.

— Лида.