— Деловой центр на Воробьёвской набережной.

Она вспомнила сразу.

Проект был завершён три года назад. Большой офисный комплекс с подземной парковкой и открытым внутренним двором. Роман выступал главным инвестором. На строительстве возникла проблема с креплением фасадных панелей: подрядчик заменил часть элементов на более дешёвые, а поставщик уверял, что характеристики не отличаются от согласованных.

Виктор настаивал, что замену можно принять. До сдачи оставалось два месяца, задержка грозила штрафами и потерей арендаторов.

Лидия потребовала демонтировать пробный участок и провести повторные испытания.

— Там была ошибка поставщика, — сказала она.

— Там была ошибка, которую никто не хотел замечать, — поправил Роман.

— Испытания подтвердили недостаточную прочность креплений.

— После того как вы остановили монтаж.

— Это была моя обязанность.

— Виктор Павлович называл её превышением полномочий.

Лидия помнила их разговор. Виктор кричал впервые за много лет. Говорил, что она не понимает цены задержки, что технический перфекционизм способен погубить хороший проект, что заказчик сам готов принять риск.

— Вы тогда тоже были недовольны, — сказала она.

— Был.

— Вы потребовали продолжить работы.

— Потребовал. Потому что каждый день простоя стоил мне денег.

— А потом?

— Потом вы положили передо мной заключение и сказали, что если я хочу продолжать, то должен письменно принять решение на себя.

Лидия вспомнила переговорную на стройплощадке. Роман сидел во главе стола, Виктор ходил вдоль окна, представители подрядчика говорили все одновременно. Она достала лист, где перечислила возможные последствия, и попросила каждого ответственного поставить подпись.

Никто не поставил.

Монтаж остановили.

Повторные испытания показали, что при определённой ветровой нагрузке часть креплений могла деформироваться. Поставщик заменил систему за свой счёт. Сроки сдвинулись на пять недель.

— Вы потеряли деньги, — сказала Лидия.

— Потерял меньше, чем мог бы.

— Здание давно введено.

— И стоит.

Она посмотрела на него.

— Поэтому вы считаете меня подходящим архитектором?

— Поэтому я знаю, что вы способны сказать заказчику неприятную правду, даже когда ваш муж просит сказать удобную.

В голосе Романа не было ни сочувствия, ни намёка на нынешний развод. Он говорил только о работе.

Лидия почувствовала, как внутри неё ослабевает напряжение, с которым она приехала. Она ждала жалости, расчёта, попытки использовать её против Виктора. Вместо этого Роман напоминал о случае, который она сама давно отнесла к обычным профессиональным конфликтам.

— Вы могли обратиться ко мне раньше, — сказала она.

— Я обращался.

— Когда?

— После ввода центра. Предлагал обсудить отдельный проект.

Лидия вспомнила звонок и приглашение на открытие.

— Я решила, что вы хотите работать с бюро.

— Я сказал, что хочу говорить с вами.

— В то время это означало одно и то же.

— Для вас.

Она не стала спорить.

Роман подвинул к ней ещё один документ. Это было краткое задание для участников конкурса. На первой странице перечислялись исходные данные, ограничения и предполагаемые функции комплекса. На второй находились требования к предложению: схема потоков, принцип сохранения исторических частей, поэтапный запуск, предварительная оценка рисков и короткое экономическое обоснование.

— Я не предлагаю вам контракт из жалости, Лидия Андреевна, — сказал Роман. — И не собираюсь участвовать в вашем конфликте с мужем. Если ваше предложение окажется слабее, я выберу другую команду.

— Даже если в архиве лежит мой диплом?

— Особенно поэтому. Я не покупал здание, чтобы восстановить чью-то юность.

Эти слова могли прозвучать жестоко, но Лидия услышала в них именно то, что ей было нужно.

Он не обещал вернуть ей утраченную жизнь.

Он предлагал работу.

— Какие команды участвуют? — спросила она.

— Список получите после подписания соглашения о конфиденциальности.

— Почему закрытый конкурс?

— Не хочу публичных обещаний до того, как пойму объём работ. Кроме того, некоторые участники предпочитают не показывать предварительные решения.

— Гонорар за конкурсное предложение предусмотрен?

Роман снова едва заметно улыбнулся.

— Предусмотрен.

— Одинаковый для всех?

— Да.

— Исходные данные тоже одинаковые?

— Да. Но вам дополнительно передадут архивную копию диплома, поскольку она является вашей работой.

— Остальные участники должны знать о её существовании.

— Узнают. Архивный проект будет включён в общий пакет с указанием автора.

Лидия помолчала.

— Вы предусмотрели почти всё.

— Не всё. Именно поэтому здесь конкурс.

Она снова посмотрела на листы.

Десять дней были почти безумным сроком. За это время нужно было изучить материалы, осмотреть объект с инженерами, понять ограничения, собрать хотя бы небольшую рабочую группу и подготовить внятное решение. Одна она не справилась бы.

— Когда я должна дать ответ? — спросила Лидия.

— Сегодня до вечера.

— Вы не оставляете времени подумать.

— У вас было три дня после моего сообщения.

— Тогда я не знала условий.

— Теперь знаете.

Роман надел перчатки и взял каску.

— Мы продолжим осмотр. Если решите отказаться, Сергей отвезёт вас к выходу. Если останетесь, покажу гостиничное крыло и причал.

Он говорил без давления, но не собирался уговаривать.

Лидия взяла задание.

На верхнем краю первого листа было оставлено место для имени участника. Пока строка оставалась пустой.

— Я останусь на осмотр, — сказала она. — Это ещё не согласие.

— Разумеется.

Сергей Климов собрал планы.

— В гостиничном крыле хуже всего, — предупредил он. — Перекрытия частично сгнили. Дальше красной ленты не заходим.

— Кто проводил первичное обследование? — спросила Лидия.

— Компания продавца.

— Нужны фотографии подвала во время высокой воды.

— Есть только летние.

— Тогда нужно запросить архив гидрологических наблюдений.

Сергей посмотрел на неё с новым интересом.

— Река здесь поднимается?

— Поднималась. В моих старых материалах были следы регулярного подтопления.

— Сейчас русло укрепили выше по течению.

— Это могло изменить скорость и уровень воды, а не устранить проблему.

Роман ничего не сказал, но Лидия заметила, что он запомнил вопрос.

Они осматривали комплекс ещё два часа.

Гостиничное крыло действительно находилось в тяжёлом состоянии. В нескольких комнатах обвалились потолки, деревянные балки почернели от влаги. Лестница на третий этаж была закрыта. Зато со стороны реки сохранились балконы и чугунные ограждения, под слоями краски проступал первоначальный рисунок.

Лидия делала заметки в телефоне, фотографировала только после разрешения Сергея и задавала вопросы, на которые пока никто не мог ответить.

Кому принадлежит береговая полоса?

Можно ли восстановить старый причал?

Сохранились ли планы инженерных сетей?

Какой подъезд допускает пожарная техника?

Есть ли возможность вынести хозяйственную логистику за пределы парадного двора?

Роман отвечал только там, где знал точно. В остальных случаях говорил: «Проверим».

Это тоже нравилось ей.

Виктор редко признавал отсутствие ответа. Он предпочитал предположение тишине, потому что считал уверенность частью своей профессии. Роман, напротив, не боялся оставить вопрос открытым.

К четырём часам они вернулись в речной зал.

На столе появился кофе в бумажных стаканах. Сергей ушёл разговаривать с рабочими, и Лидия с Романом остались вдвоём.

— Вы приобрели объект ради земли? — спросила она.

— Отчасти.

— А теперь решили сохранить здание, потому что снести его невозможно?

— Это официальный ответ.

— А настоящий?