Аркадий Леонидович поправил очки.

— Зависимость учитывалась через корректировку деловой репутации и прогноз будущих доходов.

— Не в достаточной степени.

— Насколько, по вашему мнению, она должна быть увеличена?

Юрист посмотрел на Виктора.

Тот ответил сам:

— Клиенты приходили на фамилию Сафронова.

Лидия не отвела взгляда.

Виктор говорил спокойно, без прежней злости. Сейчас он защищал не только деньги. Он защищал ту версию истории, в которой публичное имя определяло стоимость всего построенного вокруг него.

— Это подтверждается договорами, интервью заказчиков и маркетинговыми исследованиями, — продолжил он. — Бюро создавалось мной. Я выступал автором ключевых концепций, проводил переговоры и обеспечивал привлечение большинства крупных проектов. Уход Лидии не означает, что сорок процентов бизнеса могут оцениваться так, словно они представляют самостоятельный актив без привязки к моей репутации.

— Доля в обществе и не является самостоятельным архитектурным бюро, — заметил Гребнев. — Она представляет право на соответствующую часть стоимости действующего бизнеса.

— Стоимость которого зависит от моего участия.

— В том числе.

— В первую очередь.

Оценщик открыл расчёт.

— Мы не отрицаем высокую персональную зависимость бренда, Виктор Павлович. В итоговой модели она учтена. Если бы компания обладала теми же финансовыми показателями, но не зависела от одного публичного лица, её стоимость была бы выше.

— Насколько?

Поляков назвал цифру.

Она существенно превышала оценку, представленную сторонам.

Виктор нахмурился.

— Тогда почему вы не учитываете, что после ухода Лидии компания сохранила название, клиентов и основную часть контрактов?

— Учитываем. Как и то, что после её ухода увеличились расходы на внешних специалистов, снизилась скорость согласований и возникли риски по нескольким проектам.

— Риски возникли из-за действий самой Лидии.

Марина Власова положила ладонь на край папки, но Лидия заговорила первой:

— Не нужно возвращаться к «Ориону». Есть независимое заключение.

Виктор посмотрел на неё.

— Заключение оценивает технические решения, а не последствия.

— Финансовые последствия тоже отражены в оценке.

— Именно поэтому она не может одновременно ссылаться на ухудшение положения компании и оценивать твою долю по прежним результатам.

Аркадий Леонидович терпеливо ответил:

— Стоимость определялась на установленную дату с учётом текущих обязательств, кредитной нагрузки, действующих договоров и прогнозируемых доходов. Мы не использовали показатели до возникновения проблем как единственную основу. Всё это изложено в отчёте.

Юрист Виктора подвинул вперёд отдельный документ.

— Мы заказали дополнительное заключение по стоимости бренда.

Гребнев взял его и передал копию Лидии.

На первой странице крупно стояло:

Персональная деловая репутация Виктора Павловича Сафронова как ключевой нематериальный актив ООО «Сафронов и партнёры».

Далее утверждалось, что имя основателя определяет значительную часть способности компании получать новые контракты. Если Виктор прекращал участие в управлении, ожидаемая стоимость бизнеса резко снижалась.

Лидия пролистала документ.

— Я не прошу оценивать компанию без Виктора, — сказала она. — Он остаётся в ней.

— Но вы хотите получить стоимость доли так, словно ваша собственная роль была сопоставима с его, — ответил юрист.

— Нет. Я хочу получить стоимость тридцати пяти процентов компании, в которой Виктор остаётся владельцем и руководителем.

— С учётом стоимости, созданной его именем.

— И моей работой.

Виктор откинулся на спинку кресла.

— Вот мы и пришли к главному.

— К чему?

— Ты считаешь, что бюро стояло на тебе.

— Я считаю, что оно стояло не только на тебе.

— Но клиенты подписывали договор с Сафроновым.

— Они подписывали договор с юридическим лицом, сорока процентами которого владела я.

— Названным моей фамилией.

— Которую носила и я.

— Лида, не будем превращать это в филологию.

— Тогда не используй фамилию как единственный финансовый аргумент.

Нотариус подняла руку.

— Давайте вернёмся к документам.

Марина открыла второй раздел папки.

Там находились трудовой договор Лидии, должностные инструкции, протоколы архитектурного совета, сведения об авторстве, история проектов и заключение двух отраслевых экспертов.

Первый эксперт оценивал роль публичного бренда. Он подтверждал: имя Виктора действительно являлось главным маркетинговым активом компании. Клиенты связывали с ним смелые концепции, престиж и способность привлекать внимание.

Второй анализировал внутреннюю устойчивость проектной организации.

В его заключении говорилось, что на протяжении многих лет Лидия отвечала за архитектурную координацию, качество документации, авторский надзор и управление ключевыми специалистами. После её выхода эти функции не были полноценно переданы одному человеку и распределились между несколькими сотрудниками и внешними консультантами.

— Мы не утверждаем, что Виктор Павлович не создавал стоимость, — сказал Гребнев. — Напротив. Его личный бренд учтён как один из основных активов. Но компания не являлась агентством одного автора, где все остальные выполняли механические поручения. Устойчивость создавалась коллективом, организационной системой и профессиональной репутацией руководителей, включая Лидию Андреевну.

— Репутация компании всё равно оставалась моей, — произнёс Виктор.

— Частично, — ответил Поляков. — Однако рынок уже начал корректировать это восприятие после публикации подтверждённого портфолио Лидии Андреевны. Сам факт того, что её новая студия выиграла конкурс у прежнего бюро, также является рыночным показателем самостоятельной стоимости её профессионального имени.

Виктор усмехнулся.

— Один конкурс не создаёт репутацию.

— Не создаёт. Проявляет существующую.

В комнате стало тихо.

Лидия посмотрела на оценщика. Он произнёс это не ради неё. Для него история состояла из факторов, коэффициентов и рыночных сигналов. Именно поэтому фраза прозвучала убедительнее любой защиты.

Юрист Виктора начал говорить о необходимости дисконта за неконтрольный пакет. На этот раз спор был сугубо профессиональным. Поскольку Виктор владел шестьюдесятью процентами, доля Лидии не позволяла определять решения компании. Рыночная стоимость миноритарного пакета действительно могла быть ниже пропорциональной части общего бизнеса.

Гребнев не отрицал сам принцип, но возражал против размера.

Они обсуждали коэффициенты, ограничения корпоративных прав, доступ к информации и возможность продажи доли третьему лицу. Числа менялись на экране. Каждая сторона приводила примеры сделок и судебную практику.

Лидия слушала.

Несколько месяцев назад мысль о том, что её работа станет предметом финансового расчёта, показалась бы унизительной. Теперь она видела в этом освобождение. Цифры не могли выразить всё. Но они хотя бы не позволяли Виктору заменить цену благодарностью.

Через полтора часа стороны приблизились к диапазону, внутри которого соглашение становилось возможным.

Нотариус предложила перерыв.

Лидия вышла в коридор.

За высоким окном лежал внутренний двор, вымощенный старым камнем. Внизу стояла курьерская машина, двое мужчин выносили коробки с архивными папками.

Виктор появился рядом через несколько минут.

— Хорошая подготовка, — сказал он.

— У нас были хорошие юристы.

— Не только.

Она не ответила.

— Экспертная формулировка про проявленную репутацию тебе понравилась? — спросил Виктор.

— Она точная.

— И удобная.

— Одно не исключает другого.

Он опёрся рукой о подоконник.

— Ты действительно считаешь справедливой эту сумму?

— Да.

— Даже сейчас, когда компания несёт дополнительные расходы из-за твоего ухода?