Как будет обеспечен подъезд к временной общественной зоне?

Какие договоры потребуются между её будущей студией и «Рубежом»?

На последний вопрос ответила Тамара Аркадьевна.

— Генеральным проектировщиком будет наше бюро. Мы отвечаем за обследование, конструктивные решения, реставрационные разделы и координацию инженерных специалистов. Лидия Воронова руководит архитектурной концепцией и авторским надзором. Каждый подписывает то, за что способен ответить.

— Студии Вороновой пока не существует, — напомнил финансовый директор.

— Если предложение будет выбрано, она будет зарегистрирована до заключения основного договора, — сказала Лидия.

— А если вы не успеете собрать штат?

— В первый период постоянный штат не требуется. Ключевые специалисты работают по договорам. По мере развития проекта команда расширяется.

Роман посмотрел на неё.

— Вы уверены, что готовы управлять самостоятельной структурой?

— Нет.

Ответ удивил всех, кроме Тамары Аркадьевны.

Лидия продолжила:

— Уверенность до начала работы была бы притворством. Но я знаю, какие функции должна выполнять студия, какие специалисты нужны и за что она не имеет права отвечать без партнёров.

— То есть вы сомневаетесь?

— Постоянно. Поэтому проверяю решения.

Роман больше ничего не спросил.

Когда они вышли в холл, Антон первым нарушил молчание.

— Вы сказали заказчику, что не уверены.

— Да.

— На финальном вопросе.

— Да.

— Зачем?

Тамара Аркадьевна надела пальто.

— Чтобы он не перепутал архитектора с продавцом пылесосов.

— Но можно было ответить мягче.

— Можно, — согласилась Лидия. — Но тогда это была бы не моя презентация.

Решение обещали объявить вечером.

Команда разъехалась. Тамара Аркадьевна отправилась на другой объект, Михаил — в офис, Антон поехал домой отсыпаться. Лидия вернулась в мастерскую одна.

Она не стала сразу открывать почту.

Сначала убрала со стола использованные распечатки, сложила планы и выключила дополнительный свет. В последние десять дней мастерская изменилась. На стене появились схемы. В углу стояли новые тубусы. Рядом с отцовской линейкой лежали образцы кирпича, привезённые с пристани.

Помещение снова стало местом работы.

Телефон зазвонил около семи.

Роман.

— Добрый вечер, — сказала Лидия.

— Решение принято.

Она села.

— Слушаю.

— Мы выбираем вашу концепцию.

Несколько секунд Лидия молчала.

Она ожидала радости, но почувствовала прежде всего усталость. Как после долгого расчёта, когда цифры наконец сходятся и человек ещё не верит, что можно отойти от стола.

— При каких условиях? — спросила она.

— Вы регистрируете студию. До основного договора заключаете соглашение с «Рубежом». Распределение ответственности фиксируем отдельно. Вы отвечаете за архитектурную концепцию, планировочные решения и авторский надзор. «Рубеж» — за обследования, конструктив, реставрационную документацию и инженерную координацию. Моя компания — за финансирование, организацию строительства и работу с будущими операторами.

— Срок регистрации?

— Две недели.

— Реально.

— Финансовое предложение пришлём завтра. До подписания всё ещё может измениться.

— Разумеется.

— И ещё. Мы хотим сохранить принцип поэтапного запуска, но гостиничный оператор попросит увеличить число номеров второй очереди.

— Обсудим после обследования южного крыла.

— Так и ответил.

Лидия провела пальцем по краю стола.

— Почему выбрали нас?

— Вы хотите официальный ответ или настоящий?

— Оба.

— Официальный: ваша схема лучше учитывает состояние объекта и снижает риск остановки проекта после начала строительства.

— А настоящий?

— Три другие команды показывали мне здание после реконструкции. Вы единственная показали, что придётся делать до того, как оно станет красивым.

Лидия посмотрела на старую фотографию отца, стоявшую на полке.

— Спасибо.

— Не благодарите раньше договора.

— Я благодарю за ответ.

— Тогда пожалуйста.

Роман уже собирался завершить разговор, но она спросила:

— Что предложил Виктор?

На линии возникла пауза.

— Это конкурсная информация.

— Понимаю.

— После подписания протокола материалы станут доступны участникам в согласованном объёме.

— Хорошо.

— Лидия Андреевна.

— Да?

— Не стройте работу вокруг того, что делает Виктор.

Она выпрямилась.

— Я не строю.

— Сегодня в холле вы смотрели на него чаще, чем на остальных конкурентов.

— Вы наблюдательны.

— Это часть моей работы.

— Моей тоже.

— Тогда используйте наблюдение по назначению.

Он попрощался.

Лидия ещё некоторое время держала телефон в руке.

Совет был неприятен именно потому, что оказался справедливым.

Она открыла ноутбук и создала новый документ.

Вверху написала:

Архитектурная студия «Воронова».

Потом остановилась.

Фамилия выглядела непривычно. Не чужой — скорее давно не использовавшейся комнатой, дверь в которую всё это время находилась рядом.

Лидия открыла сайт налоговой службы, перечень документов для регистрации и начала заполнять форму.

В графе «Наименование» она сначала написала «Мастерская Лидии Сафроновой».

Удалилa.

Потом — «Архитектурная студия Л. А. Вороновой».

Слишком официально.

В конце концов оставила:

«Воронова. Архитектура и реставрация».

На основном договоре это имя должно было появиться впервые.

Не как прежняя фамилия, которую она вернула из обиды.

Как фамилия архитектора.

На следующее утро Карелин официально уведомил участников о результатах.

Протокол был кратким. В предложении международного бюро отмечалось высокое качество архитектурного образа, но недостаточная адаптация к местным ограничениям. Проект реставрационной мастерской признали профессиональным, однако слишком дорогим и ориентированным на полное восстановление без ясной коммерческой модели. Молодая студия предложила сильную общественную программу, но недооценила технические риски.

Концепция «Сафронов и партнёры» получила отдельное замечание.

«Выразительное визуальное решение связано с существенным вмешательством в историческую структуру. Возможность реализации стеклянного покрытия и панорамных лифтов не подтверждена расчётами и требует изменения предполагаемого предмета охраны».

Лидия перечитала формулировку.

Не разгром. Не унижение. Профессиональный отказ.

И всё же она знала, как Виктор воспримет его.

В половине одиннадцатого он позвонил.

Она не ответила.

Через минуту пришло сообщение:

«Нам нужно поговорить до того, как ты подпишешь договор».

Лидия положила телефон экраном вниз.

В этот день она встречалась с бухгалтером, юристом и представителем «Рубежа». К вечеру был готов проект соглашения о консорциуме. В нём подробно распределялись полномочия, права на материалы и порядок упоминания авторов.

Марина Власова прочитала документ и сказала:

— Здесь впервые за много лет вы занимаетесь тем, чем должны были заниматься с самого начала.

— Архитектурой?

— Границами.

На титульной странице договора стояло:

Главный архитектор концепции — Воронова Лидия Андреевна.

Лидия попросила оставить именно эту фамилию.

— Развод ещё не оформлен, — напомнила Марина.

— В документах я пока Сафронова.

— Тогда юридически нужно указать полное паспортное имя.

— Укажите его в реквизитах. В профессиональном обозначении — Воронова.

Марина посмотрела на неё поверх очков.

— Вы уверены?

На этот раз Лидия ответила без сомнения:

— Да.

Она вышла из офиса около восьми. Вечер был тёплым, улицы после дождя блестели. За последние две недели город изменился не больше, чем обычно, но Лидия замечала его иначе. Фасады, входы, окна, старые карнизы — всё снова становилось не декорацией к чужой жизни, а предметом её собственного внимания.