— Это месяцы.

— Возврат к исходному решению займёт меньше.

Руководитель подрядчика покачал головой.

— Импортные элементы ждать двенадцать недель.

— Есть другой отечественный поставщик, — сказала Лидия. — Его систему рассматривали ещё осенью. Она дороже выбранной, но ближе к утверждённому решению и имеет полный комплект испытаний.

Все повернулись к ней.

— Откуда вы знаете? — спросил Олег.

— Я вела проект.

— Почему этого варианта нет в переданных документах?

— Есть. Папка «Альтернативные системы», протокол от восьмого ноября.

Олег открыл ноутбук.

Виктор произнёс:

— Этот поставщик отказался фиксировать цену.

— Теперь цена будет ещё выше. Но это по-прежнему дешевле, чем подписывать то, что не проверено.

— Для кого дешевле?

— Для человека, который будет проходить рядом со зданием через десять лет.

Виктор отвернулся.

Разговор закончился не решением, а исчерпанием способов заставить Лидию уступить.

Она поднялась.

— Я направлю письменную позицию сегодня.

— Не торопись, — сказал Виктор.

— Я уже не тороплюсь. Именно поэтому не подписываю.

— Лида.

Она остановилась.

— Если ты отправишь официальное уведомление, технический надзор остановит работы.

— Он должен был сделать это после получения неполного пакета.

— Ты запустишь цепь, которую потом не сможешь остановить.

— Я не обязана её останавливать.

— Обязана, если тебе ещё хоть что-то значит компания.

Лидия посмотрела на него.

— Компания значит. Именно поэтому я не поставлю её имя под заведомо спорным решением.

— Не имя компании. Твоё.

— Моё — тем более.

Она вышла из переговорной.

На парковке Лидия не сразу села в машину.

Она стояла у ограждения стройплощадки и смотрела на башни «Ориона». В утреннем свете они казались почти завершёнными. Стекло отражало небо, металлические панели образовывали строгий вертикальный ритм. С земли невозможно было заметить, какая система держит их на высоте.

Большинство людей никогда не увидит кронштейнов.

Не узнает марку стали.

Не спросит, кто рассчитывал ветровую нагрузку.

Они просто войдут в здание, будут работать, пить кофе у окон и считать естественным, что фасад останется на месте.

В этом заключалась жестокая неблагодарность хорошей архитектуры: если всё сделано правильно, труд становится невидимым.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Николая Евгеньевича:

«Лидия Андреевна, не знаю, что вам показали. По новой системе у нас нет окончательного расчёта углов и нормального пожарного заключения. Олег боится. Виктор давит. Не подписывайте».

Лидия перечитала сообщение.

Потом ответила:

«Спасибо. Ничего из внутренних материалов мне не присылайте. Все вопросы оформляйте официально внутри компании».

Николай Евгеньевич написал:

«Понял».

Через минуту добавил:

«Простите».

Она не спросила, за что.

В машине Лидия открыла сохранённый черновик уведомления. Теперь к нему можно было добавить факты.

Она указала дату прекращения своих полномочий.

Дату отзыва сертификата электронной подписи.

Сообщила, что новая фасадная система ею не рассматривалась, а размещённое в документах изображение прежнего штампа не выражает её согласия.

Отдельно перечислила непредоставленные материалы: полный расчёт угловых зон, подтверждение пожарных характеристик всей системы, обоснование влияния изменений на закладные элементы и официальный статус корректировки.

В заключении написала:

«До завершения проверки прошу не ссылаться на моё авторское согласование и не использовать моё имя в качестве подтверждения допустимости изменений. При необходимости готова рассмотреть полный комплект документов по отдельному договору с указанием фактической даты ознакомления».

Она отправила письмо техническому заказчику, генеральному проектировщику, строительному контролю, Виктору, Олегу и юридическому отделу.

После этого приложила копию к запросу независимого оценщика, поскольку спор касался обязательств компании, частью которой она всё ещё владела.

Ответ технического заказчика пришёл через сорок минут:

«До предоставления полного комплекта обоснований и устранения разночтений в согласованиях работы по изменённой фасадной системе на спорных участках приостановить».

Не вся стройка.

Не весь «Орион».

Только монтаж новой системы там, где документация не была подтверждена.

Подрядчик должен был сохранить уже подготовленные участки, провести обследование выполненных креплений и представить расчёты.

Это было обычное профессиональное решение.

И всё же к двум часам дня оно уже превратилось в семейную месть.

Первым заголовок прислал Антон.

«Бывшая жена архитектора Сафронова остановила его крупнейшую стройку».

— Не открывай, — сказала Тамара Игнатьевна, увидев выражение лица Лидии.

— Поздно.

В заметке ссылались на неназванный источник среди подрядчиков. Утверждалось, что конфликт между бывшими супругами вышел на новый уровень: Лидия отказалась подтвердить собственные прежние решения, из-за чего работы оказались под угрозой.

— Собственные прежние решения, — повторил Антон. — Они вообще читают то, что пишут?

— Читают заголовок, — ответила Березина.

— Нужно дать комментарий.

— Уже дали, — сказала Лидия.

Юристы подготовили короткое заявление:

«Приостановлена не стройка, а отдельные работы по новой фасадной системе, разработанной после прекращения полномочий Лидии Вороновой. Решение принято техническим заказчиком в связи с необходимостью проверки документации. Госпожа Воронова не отзывала согласование исходного проекта и не препятствует его реализации».

Комментарий отправили редакции.

Через час заголовок изменили:

«Спор вокруг фасада “Ориона”: технический конфликт или продолжение семейного развода?»

Это было лучше.

И одновременно почти ничего не меняло.

Виктор позвонил вечером.

Лидия не ответила.

Он не стал звонить повторно. Прислал голосовое сообщение, которое она долго не хотела открывать.

В конце концов включила.

— Ты получила то, чего хотела, — говорил Виктор. Голос был тихим, без прежнего раздражения. — Подрядчик остановлен. Заказчик требует пересчитать график. Банк уже запросил объяснения по задержке платежа. Надеюсь, когда всё это закончится, ты хотя бы честно скажешь себе, что дело было не только в документах.

Лидия прослушала сообщение до конца и удалила.

Отвечать было не на что.

Полный расчёт пришёл через два дня.

Он подтвердил, что типовые участки соответствуют требованиям при условии усиления части креплений. В угловых зонах нагрузки превышали первоначально заявленные значения. Требовались другие кронштейны и более частый шаг установки. Пожарные рассечки также нуждались в корректировке.

Система могла быть использована.

Но не в том виде, в каком её уже начали монтировать.

Технический заказчик утвердил дополнительную проверку и потребовал представить обновлённую документацию. На нескольких этажах установленные элементы пришлось демонтировать. Работы задерживались минимум на три недели.

Лидия направила профессиональное заключение с текущей датой.

В нём не было обвинений.

Только расчёты, замечания и возможные варианты.

Первый — доработать новую систему и официально согласовать изменения.

Второй — вернуться к отечественному аналогу, рассмотренному осенью.

Третий — сохранить исходную систему и принять более долгий срок поставки.

Выбор оставался за заказчиком и действующим руководством проекта.

Свою работу Лидия выполнила.

Виктор больше не просил подпись.

На четвёртый день независимый оценщик прислал ей письмо с пометкой «Срочно».

К сообщению был приложен протокол заседания финансового комитета «Сафронов и партнёры» и уведомление банка-кредитора. Как владелица сорока процентов компании Лидия имела право ознакомиться с документами, затрагивающими стоимость её доли.