— Ирина третий день на больничном.

— Я знаю.

— Значит, нужно было подхватить.

— Почему?

Виктор поднял глаза.

Вопрос показался ему настолько странным, что он не сразу нашёл ответ.

— Потому что это важно.

— Для кого?

— Для компании.

— В компании больше пятидесяти сотрудников.

— Ты работаешь непосредственно со мной.

— Я креативный директор, Виктор. Не личный помощник.

— Я не называл тебя помощником.

— Но ожидаешь, что я буду помнить твой календарь, переносить встречи, проверять письма и замечать, когда заболела Ирина.

— Лидия всегда…

Он остановился.

Алиса медленно откинулась на спинку кресла.

— Продолжай.

— Это не имеет отношения к Лидии.

— Тогда почему ты начал с её имени?

— Потому что раньше организационные вопросы решались без постоянных обсуждений.

— Кем?

Виктор встал.

— Алиса, у меня нет времени на этот разговор.

— Именно. У тебя нет времени, поэтому кто-то должен следить за ним вместо тебя.

— Все руководители помогают друг другу.

— Руководители не обязаны читать чужие договоры по ночам и помнить, когда у генерального директора заканчивается срок действия визы.

— При чём здесь виза?

— Ты попросил меня проверить документы на поездку в Милан.

— Потому что ты занимаешься международным продвижением.

— И ещё подготовить речь для банка.

— Ты умеешь работать с текстом.

— И встретиться с недовольным заказчиком музея.

— Ты отвечаешь за коммуникации.

— И объяснить Олегу, как должен выглядеть технический отчёт.

— Он не умеет его нормально подавать.

— И проверить твою презентацию.

— Она публичная.

— И позвонить в ресторан, потому что ты забыл годовщину партнёрства с инвестором.

Виктор раздражённо поправил манжет.

— Ты сейчас собираешь список мелочей, чтобы доказать, как много делаешь?

— Нет. Пытаюсь понять, когда работа креативного директора превратилась в обслуживание твоей жизни.

Он усмехнулся.

— Тебя никто не заставляет.

— Правда?

— Разумеется.

— Тогда завтра ты сам решишь проблему банка и съёмки.

— Решу.

— Хорошо.

Она поднялась.

— И договор гостиничного оператора я не читала.

— Какой договор?

— Тот, который ты положил мне на стол со словами: «Посмотри, нет ли там чего-нибудь опасного».

— Можно было передать юристам.

— Я и передала.

— Тогда в чём проблема?

Алиса смотрела на него молча.

До этого момента она, вероятно, надеялась услышать хотя бы признание, что Виктор действительно начал ожидать от неё слишком многого. Но он не видел ничего необычного. Документы, встречи, календарь, речи, заказчики — всё это представлялось ему не отдельной работой, а естественным пространством вокруг важного человека. Пространство должно было организовываться само.

Раньше оно организовывалось.

Только у этой системы было имя, которое Виктор считал частью домашней обстановки.

— Ни в чём, — сказала Алиса. — Совершенно ни в чём.

Она вышла.

Через десять минут на своей странице Алиса опубликовала короткое видео о международном конкурсе.

Виктор стоял перед макетом будущего культурного центра и говорил:

— Архитектура рождается не тогда, когда исчезают ограничения. Она рождается, когда ограничение превращается в новую возможность.

Под роликом появилось несколько сотен одобрительных комментариев.

В офисе в это время финансовый директор отправляла банку просьбу перенести встречу.

Банк отказал.

Алиса делала всё, что умела.

Она подготовила серию публикаций о том, как архитектурные проекты проходят через неизбежные периоды корректировок. Сняла короткий ролик с «Ориона», выбрав участок, где работы продолжались. В кадре монтажники поднимали панели, инженеры сверяли отметки, а Виктор говорил, что настоящая архитектура требует точности и терпения.

Ни слова о приостановленных этажах.

Ни слова о повторном расчёте.

Следом вышел материал о новом главном архитекторе бюро. Олега посадили в переговорной перед огромным экраном с моделью здания. Он выучил текст о преемственности, коллективной ответственности и современной системе управления.

На шестом дубле Алиса попросила его говорить увереннее.

— Я говорю нормально, — ответил Олег.

— Ты выглядишь так, будто тебя допрашивают.

— Потому что ты задаёшь один и тот же вопрос в шестой раз.

— Камера должна увидеть человека, который контролирует проекты.

Олег посмотрел на неё.

— А если я не контролирую?

Оператор опустил камеру.

Алиса попросила всех выйти на пять минут.

Когда дверь закрылась, она сказала:

— Ты главный архитектор бюро.

— На бумаге.

— Это уже не моя проблема.

— Нет. Твоя проблема — чтобы бумага красиво выглядела в кадре.

Алиса сжала губы.

— Я не назначала тебя.

— Но рассказываешь всем, что новая система работает.

— Потому что это моя работа.

— А моя — подписывать то, что Виктор решил до меня.

— Не подписывай.

Он рассмеялся без радости.

— Ты правда думаешь, всё так просто?

— Лидия не подписала.

Олег замолчал.

Имя прозвучало между ними почти запрещённо.

— Лидия владеет сорока процентами компании, — сказал он. — И у неё теперь свой договор.

— А у тебя есть должность.

— Которую я получил, потому что она ушла.

— Тебя никто не заставлял соглашаться.

— Тебя тоже.

Алиса отвернулась.

Олег сразу пожалел о сказанном.

— Я не это имел в виду.

— Именно это.

Она открыла дверь и позвала съёмочную группу.

Ролик всё-таки закончили.

После монтажа Олег выглядел спокойным, уверенным и полностью контролирующим работу бюро. Неудачные паузы вырезали. Фразу о недостатке информации заменили общими словами. На экране модель здания вращалась без единой трещины.

Видео набрало хорошие просмотры.

На следующий день заказчик музея прислал официальное письмо с требованием прекратить публичные заявления о ходе проекта до устранения замечаний.

Социальные сети создавали впечатление работы.

Заказчиков интересовала сама работа.

Уход специалистов начался не массово и не громко.

Сначала уволился инженер по фасадам. Он получил предложение от конкурентов и объяснил решение семейными обстоятельствами. Потом ушла руководитель группы, которая десять лет работала с Лидией. Она не захотела переходить в студию Вороновой, но и оставаться в бюро после истории с «Орионом» не стала.

Ещё двое сотрудников попросили пересмотреть зарплаты.

Виктор отказал.

— Сейчас не лучшее время для давления на компанию, — сказал он.

Через неделю оба принесли заявления.

Оставшиеся люди работали больше. Части знаний не хватало, и бюро нанимало внешних консультантов. Те брали высокую почасовую оплату, требовали полный комплект исходных материалов и не соглашались принимать устные указания.

— Почему они не могут просто посмотреть решение? — спросил Виктор на одном из совещаний.

— Потому что их заключение потом станет документом, — ответил Олег.

— Они получают деньги за ответы, а не за новые вопросы.

— Ответ без вопросов будет стоить нам дороже.

Виктор посмотрел на него с раздражением.

— Ты начинаешь говорить как Лидия.

Олег не счёл это оскорблением.

Это тоже разозлило Виктора.

Компания не разорялась.

Зарплаты выплачивались вовремя. Офис работал. На счетах оставались деньги. Несколько проектов продолжались без серьёзных проблем, а прежняя репутация всё ещё открывала двери.

Но каждый месяц стоил дороже предыдущего.

Работа, которую раньше выполняли постоянные сотрудники, теперь делилась между внешними специалистами. Решение, которое Лидия принимала за один разговор, требовало отдельного совещания. Вопросы возвращались к Виктору не потому, что он лучше всех знал ответ, а потому, что никто больше не хотел отвечать без его письменного указания.