— Прости меня за все, что заставил выслушать, Лиззи, — осторожно обратился к монстру с надежной на то, что не ошибаюсь. — Похоже, без этого, нам было бы сложно его выманить. Я вовсе так не думаю, но вынужден был это сказать. Единственная правда — у нас до ужаса мало времени. А проблем — дохрена.

Монстр порывисто выдохнул и возмущенно мотнул головой, прижав волчьи почерневшие уши к голове, полоснул острыми как бритва когтями по камню стен, озаряя темницу всполохом искр. Магия импульсом прокатилась по воздуху с характерным ревом и дрожанием, замки решетки затрещали под натиском разрушающей силы Мивара. Я широко улыбнулся, узнавая манеру Элизабет. Даже сидя в темнице как зверь, на грани приговора, она не уставала возмущаться, когда сквернословил. Даже в теле чудовища она не потеряла манер леди. Не позволяла себя унижать пренебрежительным отношением. Её сознание оставалось чистым. А я сглотнул и медленно прикрыл глаза, сдерживая эмоции. Облегчение разлилось внутри теплой волной. И это чувство было слишком сильным, чтобы продолжать его отрицать.

Больше всего на свете боялся того, что придется ее убить… Потерять.

Шорох заставил открыть глаза вновь. Монстр опустился на четвереньки и выжидающе уставился на меня.

— Ты понимаешь меня? Контролируешь тело, мысли?

Огромное по своим размерам существо медленно качнуло головой, глядя на меня сверху-вниз. А затем оскалилось и облизнулось. Глаза чудовища все продолжали переливаться искрами сил, не позволяя уловить ту тонкую грань между монстром и оборотнем, в которого должна в конечном итоге перевоплотиться девушка. Я быстро понял, что стадия Элизабет в этом пути — неопределенность.

— Ты должна повернуться и показать все свое тело, — приказал жестко, быстро, не оставляя места на раздумья.

Монстр был послушен и выполнил без промедлений. Необычайно грациозные движения чудовища сразу наполнили меня странными ощущениями, подозрением, догадками. Когда же увидел хвост и спину существа, оторопел. Но высказываться не стал, чтобы не напугать того, кто мог в любой момент потерять самообладание. Не собирался сообщать об увиденном и после. Сразу стало ясно, что передо мной возник исключительный случай. Незавершенная суть природы существа отталкивала, пугала, но в конечном итоге восхищала своей уникальностью.

Когда Элизабет с интересом взглянула на меня вновь, ожидая реакцию, то уверенно дал ей понять, что все в порядке:

— Ты не прошла полностью стадию перевоплощения в Мивара, но уже угадываются его черты. Самое главное, что монстр управляем, а сознание человека сохранилось. — Поднял руки выше и успокоил замершую на месте девушку-оборотня. — Сможешь перевоплотиться в человека по желанию прямо сейчас?

Порывистый выдох чудовища дал понять, что Элизабет и сама не знает ответа на вопрос.

— Мы попытаемся, дорогая, просто закрой глаза и слушай мой голос.

И она послушалась. А я сделал шаг вперед и мягко уложил ладонь на морду существа прямо между глаз, немного зарылся пальцами в шерсть, прислушиваясь к тяжелому дыханию.

— Насчет три, ты должна представить, постараться поверить, что перевоплощаешься. Почувствовать, как твое тело трансформируется. Докажи, что ты властна над телом чудовища, а не оно над тобой. Подумай о близких, как сильно они ждут тебя дома, как горюют и ищут каждый день свою дочь.

Я заметил, как дернулась Элизабет под моей рукой. Буквально ощутил, какие страхи и сомнения наполнили ее истерзанное сердце. Ее душа была в шрамах, как и моя. И на мгновение, показалось словно эти ментальные рубцы сплелись, чтобы подарить обоим утешение в веренице дней, полнящихся самобичеванием.

— Отпусти прошлое, над которым ты была не властна и возьми контроль над зверем. Ради своей сестры и родных. Помни, ради чего сражаешься. Раз, — начал я отсчет.

Ничего не произошло, но зверь словно глубоко задумался и погрузился в себя. Дыхание чудовища стало поверхностным.

— Два.

Мне показалось, что услышал, как кости затрещали в теле оборотня.

— Три.

Я убрал руку, потому, что Элизабет продолжила превращение. Слишком быстро. Болезненно, отчего взревела из-за переполняющей тело агонии. А через мгновение передо мной на полу, лежала скрутившись от боли хрупкая девушка, которая не могла даже нормально дышать, настолько было ей плохо. Кожа зверя медленно сползла с ее тела, обнажая белоснежную ровную кожу и изгибы фигуры. А я продолжал безмолвно наблюдать, не смея трогать, ведь знал, что это может причинить еще большую боль.

Подошел к матрасу на полу, подхватил с него плед и накрыл им Элизабет. Она все еще не открыла глаз.

— У тебя получилось. Молодец. Ты потрясающая, перевоплощение — это наверняка сложно для тебя. Дай знать, когда боль отступит настолько, чтобы я мог вынести тебя отсюда на поверхность. Отныне ты свободна.

Лиззи часто закивала головой, не открывая глаз, лишь сверкнувшая на ее лице, слеза скатилась к виску.

— Дайте мне время, Николас. Скоро приду в себя. — Голос девушки был тихим, словно для нее даже шевелить губами, означало — вызвать новую волну боли.

Я вспомнил себя, когда впервые обратился в зверя, и мгновенно понял, как поступить, несмотря на желание обнять, утешить девушку. Отправился наверх, чтобы наполнить горячую ванну и плеснул в воду немного ароматического масла. Оставил ее наедине с собой. Единственно верное решение было оставить все двери темницы открытыми, чтобы она понимала — больше не вижу в ней угрозы.

Пробуя воду на теплоту, провел по сверкающей глади, убеждаясь, что та не слишком обжигающая. В этот момент и услышал шаги. Девичьи голые стопы не издавали громких звуков, но шаркающая походка все равно позволила расслышать Элизабет, когда та еще только поднималась по длинной лестнице подвала. Я не спешил помогать. Позволил ей выбрать: бежать из дома, предавая нашу договоренность, что было бы тоже уместно, или… Дверь подвала скрипнула. Шаги прочертили расстояние до начала лестницы, остановились. Замер и я, присев у ванны. Входная дверь была напротив лестницы, наверняка Элизабет задумалась о том же, о чем и я. Ее ничто не держало, замки были отворены. Не собирался удерживать и я. Она должна была понять это.

Фантазия, как девушка сбежит и оставит меня, отгородится и продолжит свой путь в одиночку, заставила не разочароваться в ней, нет. Мое сердце сжалось от тоски, которую испытал. В это мгновение и понял, что не просто связан с ней обстоятельствами, природой оборотней или договоренностью. Элизабет завладела всеми моими мыслями. Я начал привязываться к этой женщине. До жжения в груди хотелось оградить ее от всех угроз этого мира, защитить. Сберечь лишь для себя. Видеть только улыбку на ее лице и то, как переливается голубой лед в хрустально-чистых глазах. Создать кокон безопасности для чудовища, которое само грозилось убивать.

Через секунду стопа девушки коснулась нижней ступени лестницы, моя же рука в воде разжалась. Я и не успел заметить, насколько сильно был сжат до этого кулак. Порывисто поднявшись, направился то ли помочь мисс Лочестер подняться. То ли забрать ее поскорее, чтобы она не успела передумать.

Наши взгляды столкнулись, как только оказался у спуска вниз. Девушка смотрела снизу-вверх, укутавшись в простой шерстяной плед, который ранее вручил ей. Ее русые волосы стали тускнее, а лицо выглядело измученным. Под глазами пролегли глубокие тени. Вмиг навалилось осознание, насколько ужасный плен организовал для нее, не желая относится к убийце хорошо. Насколько легко приняла Элизабет унизительную роль заложницы, смиряясь с любым моим решением. Эта девушка казнила себя еще до того, как ее повстречал. Наши души обрушились друг на друга, находя родство и связь. Не только благодаря недоразумению природы, но и тому, что скрыто глубже человеческой или звериной сути.

Этот момент стал переломным. Осознание ужалило истиной — Элизабет стала для меня особенной. Притяжением. Незаконным нарушением правил. Той, кто не подпустила бы грубого отшельника к себе, если бы не импульс и жажда.