Вж-ж-жух.

Воздух в бункере внезапно зазвенел от статического напряжения.

Пышная оранжевая прическа американского лидера вспыхнула ярким розовым светом, превратив его голову в подобие диско-шара из восьмидесятых. Его глаза остекленели, а изо рта вырвался сочный, хорошо поставленный баритон:

— И вообще буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а с ними и всей совокупности общественных отношений! Все застойные состояния разрушаются, всё священное оскверняется, и люди принуждены, наконец, взглянуть трезвыми глазами на свое жизненное положение! Вся история до сих пор была историей борьбы классов! Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Президент резко дернулся, захлопал глазами и шумно выдохнул, вытирая пот со лба. Розовое свечение на его макушке медленно угасло, вернув волосам привычный оттенок.

— Э-э… да, — поспешно откашлялся он, лихорадочно поправляя галстук под гробовое молчание коллег. — Собственно, как я и говорил… Это только что была революционная терапия для стимуляции волосяных фолликул и улучшения кровообращения. Очень дорогая штука, эксклюзивные технологии, мои доктора настоятельно рекомендовали применять её каждые полчаса, чтобы предотвратить облысение. А что касается… гм… Карла Маркса? Я просто решил процитировать его, чтобы проверить вашу бдительность! Хотел убедиться, что госпожа Канцлер не заснула под мои великие речи. Я знаю о Марксе больше, чем кто-либо в этой комнате, поверьте. Отличный писатель, очень плохой экономист, но слог потрясающий. Мой трихолог говорит, что розовая плазма отлично ладит с немецкой философией.

Император Китая Юань невозмутимо отпил чаю и тонко улыбнулся:

— Мы в Пекине глубоко тронуты вашей внезапной идеологической зрелостью, господин Президент. Хоть в Китае сейчас и монархия, учение Карла Маркса мы очень уважаем. Полагаю, я рассмотрю вопрос о закупке вашей инновационной «трихологической терапии». Будет очень… символично.

— Mon Dieu, ваши американские проклятия так же безвкусны, как и ваша кухня, — поморщился француз Легран. — Розовый? Серьезно? Если уж княжна Перчинка решила переписать ваш речевой аппарат, она могла бы выбрать хотя бы благородный лавандовый оттенок. И цитировать Вольтера. Это звучало бы куда более изящно.

— Поверьте, месье Легран, вам повезло, что она не настроила его прическу на трансляцию шансона, — хмыкнул Александр V. — Давайте вернемся к делу. Как нам объяснить обычным людям, что мир изменился?

— А зачем им это объяснять? — лорд Алистер пожал плечами. — Люди веками жили с осознанием того, что над ними есть некие высшие сущности. Раньше они молились абстрактным иконам, теперь эти иконы просто живут в Сибири и Лондоне, платят за коммунальные услуги и иногда заказывают пиццу. Для обывателя главное — знать, что вечные муки в Бездне отменяются. Мир Мертвых теперь работает как надо, и это отличный антидепрессант. Поверьте, средний класс вздохнет с облегчением, а мелкие проблемы мы спишем на глобальное потепление.

— Согласна, — кивнула Канцлер Германии. — Но нам нужен юридический документ. Секретное соглашение. Назовем его… ну, скажем, «Швейцарский протокол»? Мы гарантируем обществу Богов полную автономию, освобождаем их… э-э-э… бизнес от любых проверок и налогов, не шпионим за их особняками. А они взамен обязуются не переворачивать наши достопримечательности вверх ногами без предварительного уведомления за три рабочих дня.

— И пусть Безумов поставляет нам свой мед мирмеций без пошлин, — вставил Легран. — Мои повара говорят, что десерты на нём вызывают у клиентов легкое чувство полета. Буквально. Они парят над столиками. Это привлекает богатых американцев.

— Мед — это хорошо, — кивнул Президент США, чей вихор подозрительно затрещал электричеством. — Отличный мед, лучший мед в истории. Я лично готов инвестировать в его пасеки. Если, конечно, моя светотерапия не решит процитировать Энгельса в процессе подписания контракта.

Саммит завершился подписанием секретного протокола. Мир устоял, Бездна была повержена, а великие державы согласились на несколько простых истин: 1) Не злить тех, кто умеет выключать солнце 2) Настя Безумова — лучшая кандидатура на роль Жены.

Пугливка, Вильда, и Карнакс.

В древнем Саду, созданном Лилией еще в эпоху расцвета Небесного Чертога, царило блаженное, почти осязаемое умиротворение. Солнечные лучи пробивались сквозь колоссальную изумрудную крону Великого Древа, стоявшего в самом центре этого изолированного мира. Вокруг его могучих корней, уходящих глубоко в энергетические недра земли, лениво бродили терракровные левиафаны — Кархаад, Магмар, Аква и Терр.

Сад и гигантские каменные исполины жили в полной гармонии. Левиафаны с аппетитным хрустом поедали свисающие с ветвей плоды размером с легковые автомобили, а их, кхм, продукты жизнедеятельности — концентрированная мана, смешанная с жидким базальтом и первородным жаром — служили идеальным удобрением для Великого Древа.

Посреди этой идиллии на широкой поляне стоял Карнакс. Новый Бог Войны пытался укротить подарок Эстро, свою новую правую руку, вылепленную из чистой Бездны. Конечность мерцала обсидиановым глянцем, а по пальцам то и дело пробегали фиолетовые электрические разряды.

Карнакс медленно сжал кулак. Пространство вокруг его ладони мгновенно пошло рябью, издав сухой звук рвущегося картона.

— Карни, аккуратнее, — лениво крикнула Вильда. Она сидела на ветке гигантского персика, болтая ногами в заляпанных грязью армейских ботинках. — Если ты сейчас случайно сожмешь пространственную складку, наше любимое Древо засосет в сингулярность. А убирать этот мусор за тобой придется мне.

Из-за спины Вильды робко высунулась Пугливка. Ее белые волчьи ушки были испуганно прижаты к голове, а пушистый хвост нервно подергивался.

— Да… Пожалуйста, полегче с спецэффектами. У меня от твоих тренировок шерстинки на хвосте вибрируют и зубы ноют.

Карнакс медленно повернул к ним голову. Его механический глаз жужжанием сфокусировался на девушках.

— Требуется калибровка нейронных связей, — ровно пробасил он своим новым, глубоким голосом. — Мощность импланта превышает расчетные параметры на триста процентов. Для тонкой моторики необходима адаптация.

Вильда спрыгнула с ветки, приземлившись на мягкий мох без единого звука.

— Ну-ну. Идеальная компания, не находите? — хмыкнула она, подходя ближе. — Три искусственных клона Бездны. Две копии лесной богини разной степени пугливости и один кибер-генерал, который умудрился сожрать божественную суть оригинала. И самое забавное: у всех троих в итоге отросли полноценные человеческие души. Нас надо сдать в кунсткамеру как главный баг эволюции.

— Наличие души снижает тактическую эффективность из-за всплесков эмпатии, — отозвался Карнакс, безуспешно пытаясь поднять с земли крошечный камешек двумя пальцами. И в итоге просто стер его в серую пыль. — Но повышает мотивацию к выживанию группы. Мой анализ безупречен.

— Да ладно тебе ворчать, железный дровосек, — Пугливка наконец решилась подойти поближе, шурша травой. — Душа — это здорово. Она теплая и пушистая.

В этот момент земля под их ногами ощутимо вздрогнула.

Терр, самый маленький и непоседливый левиафан, приметил вернувшихся хозяев. Каменный «щенок» весом в несколько десятков тысяч тонн радостно заурчал, звук напоминал сход лавины в Альпах. Он бросился к поляне, виляя своим массивным хвостом. Хвост снес парочку вековых дубов, превратив их в щепки, и поднял ураганный ветер, который едва не унес Пугливку.

— А-а-а! Терр, фу! Место! — завизжала Пугливка, вцепляясь в куртку Вильды.

Левиафан завалился на бок прямо перед ними, подставляя бронированное каменное пузо и требуя чесалок. Его огромная лапа, способная раздавить квартал, зависла прямо над головой Карнакса.