И в этот самый микромомент… Когтистая рука замерла.

Монстр дернулся, словно по его нервной системе пропустили разряд в триллион вольт. Красное свечение в его глазницах вспыхнуло, а затем резко сузилось.

Существо, игнорируя дрожащую от страха делегацию Суперов, повернуло рогатую голову и посмотрела вниз.

Взгляд хищника, прошивающий ткань реальности, словно скальпель хирурга, устремился прямо сквозь слои базальта и гранитные плиты.

Сквозь километры земной толщи Монстр ясно увидел крошечную, наполненную светом фигурку, сжимающую в пальцах самое ценное во Вселенной.

В раскаленных углях его глаз мелькнуле четкая мысль: «МОЁ».

Президент рискнул приоткрыть один глаз, наблюдая за застывшей лапой чудовища.

Существо даже не стало разворачиваться или плести заклинания. Оно просто подобралось, словно сжатая пружина гаубицы. Базальтовые мышцы на обсидиановых ногах вздулись.

И Монстр рванул вниз.

Грохот был такой, будто на поле боя упал астероид. Кинетическая энергия рывка была столь чудовищна, что Тварь прошила поверхность Мира Мертвых, как пуля — слой подтаявшего сливочного масла. Камни, грунт, кости мертвецов и пласты застывшей лавы взорвались гейзером, разметав стоящих неподалеку спецназовцев в разные стороны.

Образовался кратер с идеально гладкими, оплавленными от скорости краями, уходящий отвесно в кромешную, непроглядную бездну преисподней.

Монстр покинул «чат», превратившись в бур, летящий к Первозданной Искре.

На поверхности, медленно оседало огромное облако пыли.

Американские Суперы, трясясь всем телом, начали неуверенно подниматься с колен. Спецназ сжимал бесполезные винтовки, в шоке пялясь в дымящуюся дыру в земле. Никталия вдалеке уронила челюсть на грудь.

В центре этого молчаливого ступора стоял лидер Соединенных Штатов.

Его дорогой костюм был покрыт слоем серого праха, волосы немного сбились на левый бок, а правое веко мелко подергивалось.

Президент медленно выпрямился. Откашлялся. Аккуратно стряхнул пепел с лацкана. Затем повернулся к своей оцепеневшей, бледной как мел свите.

Он поправил галстук, растянул губы в фирменной, самоуверенной до абсурда улыбке, вскинул обе руки и поднял большие пальцы вверх.

— Видели? — его голос, сначала сипловатый, быстро набирал победоносные, телевизионные обертоны. — Я же вам говорил! Никто не умеет вести переговоры так, как я! Идеальная сделка! Просто мастер-класс!

Он повернулся к ошарашенному Капитану-Плазмоиду, покровительственно похлопав того по плечу.

— Я посмотрел этой… невероятно большой и очень недружелюбной твари прямо в глаза. Очень плохой парень, скажу я вам, худший из худших. И я сказал: «Парень, ты вторгаешься в американскую юрисдикцию. Это неприемлемо. Мы вводим пошлины». И что он сделал? Он сломался! Сразу же! Ушел под землю, скрылся, потому что понял: со мной шутки плохи!

В сотне метров от него Никталия, слушая эту сюрреалистическую тираду, медленно сползла спиной по камню, закрыв лицо руками.

— Я его слушаю, и у меня ощущение, будто мне мозг чайной ложечкой вычерпывают, — глухо простонала богиня. — Этот кусок оранжевой срани только что записал подкоп монстра себе в политические активы. Скажите, что я умерла и это мой персональный ад.

Ноктус, всё еще зажатый в ее пальцах в виде мыши, мелко дрожал.

— Боюсь, ад будет позже, — прошелестел Бог Ночи, глядя на оплавленную дыру, из которой доносился отдаленный, нарастающий гул. — Судя по всему Монстр движется прямо к Искре. Никталия… если он соединит Бездну с исходным кодом Творения, никакие выборы этому президенту уже не понадобятся. Потому что мы все станем предвыборной пылью…

Перчинка

Яркая вспышка на мгновение полностью заполонила мое сознание… а потом свет пропал также быстро, как и появился.

Я моргнула… Вся моя сенсорика, все органы чувств молчали.

Я осторожно разжала хитиновые пальцы. Искры там не было. Зато в груди поселилось странное ощущение. Словно внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, теперь мерно пульсировал маленький и невозмутимый атомный реактор.

Я огляделась., честно говоря, сперва не поверила своим глазам.

Сахаринка стояла напротив неподвижно, распахнув рот, словно сестрицу поставили на паузу. Капелька пота, сорвавшаяся с ее подбородка, застыла в воздухе на полпути к полу — идеальная, твердая, как стекло. Она не собиралась падать.

Пугливка замерла спеленатым кульком у дальней стены, зажмурив глаза так сильно, что на личике собрались комичные складки морщин. Пылинки, поднятые недавней дракой, висели в сером пространстве неподвижными миниатюрными астероидами.

Ясно, физика вышла покурить.

Я попыталась вдохнуть. А потом с удивлением осознала, что воздух — плотный и жесткий, как кусок поролона, — просто не идет в легкие. И самое странное: мне это было и не нужно. Процесс клеточного окисления встал на паузу.

Я дотронулась пальцем до застывшего в полете облачка дыма. Ого, твердое.

— Обалдеть, — вслух выдала я. Мой голос прозвучал как выстрел из пушки в пустом ангаре. Звуковые волны двигались очень неохотно, мне буквально приходилось физически толкать этот мертвый эфир, чтобы выжать из него хоть что-то. — Добро пожаловать в режим разработчика? Только вот инструкцию скачать не успела.

И тут я заметила кое-что неправильное. Слишком крупное и крайне агрессивное.

Стена из щупалец Сверхсущности напротив меня была странно… вспучена? Как дешевый натяжной потолок, на который сверху уронили чугунную ванну. Эктоплазма была вся покрыта трещинами, биомасса явно не справлялась с «рендером» чего-то чудовищно массивного и очень злого.

Что там еще за сбой текстур? Непрогруженный пиксель Бездны?

И тут я сделала ошибку. Меня одолел базовый рефлекс, ублюдочный рудимент эволюции, требующий смочить роговицу.

Короче говоря, я просто моргнула.

Одна сотая секунды.

ХРЯСЬ!

Стена эктоплазмы взорвалась тысячей неподвижных брызг.

Меня снесло на пол волной. Я шлепнулась на пятую точку так жестко, что задние сервоприводы жалобно хрустнули.

Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, висел ОН.

Монстр. Мой, мать его, папочка в эксклюзивном скине Хтонического Ужаса.

Он застыл в воздухе, пробив барьер душ навылет, в позе классического прыжка веры. Огромная обсидиановая лапа была занесена для удара, способного одним взмахом превратить танк в стружку.

Я заглянула в разинутую пасть, напоминающую раскаленный кузнечный горн, и сглотнула. Ух, ну и клыки. На его морде и шее сверкали ярко-алые магматические вены, от которых, казалось, даже остановленное время пыталось сжаться в ужасе.

Он висел в воздухе. Не дышал, не шевелился. Алые глаза смотрели прямо на меня.

— Ой-ё… — пискнула я как-то совсем недостойно, проворно отползая по камням крабиком и не сводя с него расширенных от ужаса глаз. — Папуля, тебе никто не говорил, что стучаться надо? У нас тут вообще-то неприемные часы…

И в эту секунду я поняла, что в этом намертво забетонированном мире кое-что все-таки движется.

Его глаза.

Два пульсирующих красных угля медленно, с мерзким скрежетом, преодолевая вязкое сопротивление остановленной вселенной, скосились прямо на меня. Зрачки сузились. Они смотрели предельно осмысленно.

Холодный пот, который теоретически не мог у меня выделиться, всё-таки умудрился пробить мою логику. Эта тварь была единственным существом в мироздании, чья плотность Бездны позволяла нагло плевать на стоп-кран Искры. Но почему он завис? Почему не расчленил меня прямо здесь?

Ради эмпирической науки я решилась на эксперимент. Глупый, рискованный — но мы же Безумовы, у нас «слабоумие и отвага» прописаны в корневой главе Книги Судьбы.

Я отвела взгляд ровно на мгновение, скосила глаза на зависший в метре осколок камня. И тут же мгновенно вернула их обратно!