Эстро

Я моргнул.

Первое, что я ощутил — это запах. Густой, металлический привкус, помноженный на пепел и Бездну.

Я посмотрел на свои руки. Обсидиановые когти, способные вспарывать само пространство. Раскаленные вены, пульсирующие под черной броней. Гравитация вокруг меня жалобно поскуливала, умоляя о пощаде.

Монстр Бездны.

Только вот теперь в голове у меня прояснилось.

Я потянулся к океану Бездны внутри себя, и она послушно, как выдрессированная сучка, легла у моих ног.

Идеальная Третья Синхронизация, которую я так долго искал.

Я натянул на себя потоки силы, как сшитый на заказ смокинг, и, черт возьми, сидел он на мне безупречно.

Я медленно повернул рогатую голову.

На каменном полу шахты разворачивалась немая сцена. Сахаринка, только-только начав отходить от паралича, приподнялась на локтях. Связанная Пугливка валялась чуть поодаль.

Обе смотрели на меня. И в их глазах плескался такой ужас, что словам не описать. Для них я всё ещё был тем самым обезумевшим кошмаром, который секунду назад планировал устроить здесь шведский стол.

Сахаринка заскрежетала хитином, силясь дотянуться до валяющегося неподалеку молота.

Я примирительно поднял обе обсидиановые лапищи ладонями вперед.

— Девочки, отставить панику, — произнес я.

Мой новый речевой аппарат выдал нечто среднее между скрежетом тектонических плит и ревом турбины, помноженным на замогильное эхо. Голос, которым в пору зачитывать приговоры целым мирам.

— Папа дома, — ласково пробасил я сатанинским баритоном. — Выдохнули, успокоились. Осколок сдох, я в норме, мозги вправил сам себе. Кто будет хорошо кушать, вечером получит сладкое.

У Сахаринки отвисла челюсть, издав тихий металлический щелчок. Оранжевые глаза выпучились так, что грозили вывалиться из орбит.

Пугливка издала сдавленный писк сквозь хитиновый кляп, ее глаза закатились, и она просто хлопнулась в спасительный обморок прямо на каменные плиты. Когнитивный диссонанс от ласкового чудовища оказался для неё чуток перебором.

Перчинка, стоявшая у постамента, уперла руки в боки и криво, с явным удовольствием усмехнулась.

— Не суди книжку по обложке, сестренка, — бросила она замершей Сахаринке. — Папа просто слегка сменил имидж. Перешел, так сказать, на дарк-тему. Тебе идет, бать. Выглядишь устрашающе и респектабельно.

— Ну спасибо, родная, — я шагнул к алтарю, где нестерпимо ярко пульсировала Первозданная Искра. — Так, девчата, отходим. Сейчас упакую эту кнопку от Вселенной, пока кто-нибудь на нее случайно не сел.

Я раскрыл гигантскую черную ладонь.

Материя вокруг послушно изогнулась. Прямо из воздуха, стягивая тьму в плотный шар, в мою руку упала Сфера Черного Солнца.

С громким металлическим клацаньем створки артефакта раскрылись. Я осторожно, кончиками когтей, подцепил Искру. Мои пальцы задымились от контакта с чистым светом Творения, но я лишь стиснул зубы и опустил жемчужину внутрь Сферы. Захлопнул. В подземелье сразу стало темно и как-то по-обычному сыро.

— Погнали! — скомандовал я, пряча сферу в подпространственный карман.

Я наклонился и сгреб в охапку весь свой девичий детский сад. Левой рукой подцепил брыкающуюся Сахаринку, закинув ее двухсоткилограммовую хитиновую тушку на плечо. Правой сгреб бессознательную Пугливку. Перчинка сама проворно вскарабкалась мне на загривок, вцепившись в обсидиановые рога, как в мотоциклетный руль.

— Держись, молодежь! Экспресс до поверхности без остановок!

Я напряг мышцы в ногах. И резко оттолкнулся.

Б-Б-У-У-У-М!

Мы пролетели насквозь свод, пробивая тысячеметровые слои грунта, базальта и эктоплазмы. Ощущение полета было потрясающим. Никакого сопротивления, моя аура просто стирала материю на своем пути.

Спустя несколько долгих секунд грохота мы вынырнули на поверхность Мира Мертвых, в сердце серой пустоши.

Я мягко, гася колоссальную инерцию, приземлился на гравий и бережно сгрузил девчонок на более-менее чистый участок скалы.

— Ждите здесь, — бросил я им. — Пойду, прогуляюсь, осмотрюсь.

Я не стал дожидаться ответов. В моей крови ревел такой коктейль, что само Время казалось мне вязким сиропом.

Я ускорил свое восприятие. Мир вокруг… остановился. Ну, почти.

Взмахи крыльев тварей Бездны замедлились до скорости сползающей капли клея. Плазменный луч полз в пространстве со скоростью черепахи. Капли крови висели в воздухе хрустальными бисеринками.

Идеально.

Я сорвался с места. Итак, первая остановка.

Двадцатиметровая Вафелька лежала на боку, истекая кровью. Её грудной хитин был смят. Я возник перед ней так быстро, что взгляд её огромных оранжевых глаз даже не успел сфокусироваться на мне.

— До свадьбы заживет, большая девочка, — шепнул я.

Положив когтистую лапу на ее пробитую грудь, я влил порцию энергии смешанной с остатками витальной магии, скопированной у Лилии. Хитин затрещал, выправляясь. Кровь свернулась, трещины заросли моментально. Я ласково потрепал титаншу по бронированной щеке и исчез.

— Папа? — донесся до меня удивленный шепот дочери. А может быть мне просто показалось.

Вспышка.

Я стоял перед Карнаксом. Бывший бог войны валялся в грязи, без правой руки, с дырой в нагруднике, истекающий кровью. Он был на грани смерти.

— Совсем расслабился, консервная банка, — заметил я.

Я засунул руку прямо в разорванный плечевой сустав Карнакса. Использовав Бездну как молекулярный 3D-принтер, я буквально из ничего вылепил ему новую руку, полностью состоящую из мерцающей пустоты. Для верности хлопнул его по шлему, заливая пробоину в груди заплаткой из чистого обсидиана.

Вспышка.

Руины древнего барельефа. Никталия, с вытаращенными от ужаса глазами, держит в руках истощенную, подрагивающую летучую мышь — Ноктуса. Ледяная корка покрывает ее латекс.

— Мать, мать, мать… — фраза замерла на её губах. — Я не хочу умирац…

Я выхватил мышь из ее рук. Вдул в тельце Космического Бога Ночи щедрую порцию энергии, словно компрессором в сдутую шину. Мышь мгновенно раздулась, лопнула тьмой и обрела черты изрядно помятого, но вполне боеспособного Ноктуса.

Никталии я просто дал щелбан в лоб, испарив лед легким температурным скачком.

— Ну-ка, выше нос, Никталия, Ноктус. Кто нам закатит крутую вечеринку после победы, если не вы? — бросил я в пространство и исчез, оставив их переваривать мои слова.

Вспышка.

На краю кратера майор Волков судорожно бинтовал Дарью Кривотолкову. Её ребра представляли собой… ну мягко говоря, труху.

Я оказался за спиной майора. Протянул два пальца, коснулся изломанной грудной клетки виконтессы. Вытянул из девушки всю боль, кости срастил. Поднял с земли обрывки её разорванного хлыста. Пропустив через них ток Бездны, спаял артефакт в новую, усиленную Бездной плеть и вложил Дарье обратно в руку.

— Прости, что не позвонил, — покаялся я, подмигнув ей горящим глазом. — Исправляюсь.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Я пронесся по полю боя ураганом невидимой скорой помощи.

Выжег дотла рой кислотных паразитов, грызущих панцирь Кархаада. Приземлился Магмара, вливая в его остывшее ядро заряд термоядерного жара, чтобы вулканический левиафан снова заполыхал.

Мимоходом раздавил парочку зазевавшихся высших демонов, просто наступив им на головы. Подлатал изодранный плащ Императора (пусть монарх выглядит прилично, статус всё-таки), влил немного сил в Фому и Кривотолкова.

Некоторые вещи я исправить уже не мог. Аймос и Вольдемар… Их души уже покинули наш мир, и даже на дне самой Бездны их уже не найти.

Когда я наконец «сбросил скорость» и позволил Времени снова войти в свои берега, эффект оказался поистине киношным.

Поле боя, секунду назад хрипящее в предсмертной агонии, внезапно, синхронно и массово «воскресло».

Вафелька рывком вскочила на ноги, ошарашенно ощупывая целую грудь.