Их мотало из стороны в сторону. Бам! Они влетели в стену из щупалец. Эктоплазма спружинила, отбросив их обратно к центру колодца.

— Фу, какая мерзость! Оно влажное! — скривилась Сахаринка. Она дрыгала ногой, пытаясь стряхнуть слизь и эктоплазму.

— Это Бездна жрет Сверхсущность, дура! — прокричала Перчинка, уворачиваясь от дружеского хука справа. — Если мы не доберемся до Искры… Сверхсущность сожрет нас всех!

— Я по твоему дура? Ты просто хочешь забрать ее себе! — Сахаринка дернула сестру за крыло.

— Эй! Крылья не трогай, племя тараканье! — возмутилась Перчинка, ее кулак влетел Сахаринке прямо в подбородок, отчего та громко клацнула зубами.

Они кувыркались в воздухе, ругались и отскакивали от зараженных стен.Тем временем Ирма, абсолютно невосприимчивая к… к чему угодно, методично преодолела последние ступени. Она спустилась в самый низ колодца.

Дальше пути не было.

Дно шахты было полностью перекрыто глухим, плотным куполом из спрессованных щупалец Сверхсущности. Они сплелись в такой тугой, пульсирующий чернотой узел, что пробить его казалось невозможным.

Но сквозь этот плотный, больной кокон наружу проходили лучи. Тонкие, нестерпимо яркие, кристально чистые лучи света. Они резали тьму Бездны, как лазеры, не давая черной гнили поглотить себя окончательно. Это был свет самого Творения. Свет Первозданной Искры.

На одном из самых толстых пульсирующих щупалец, черной, гноящейся язвой выделялась странная надпись. Буквы были небрежно выжжены прямо на эктоплазме, словно кто-то вырезал их в приступе абсолютного, холодного отчаяния:

«ЭТО ВСЁ БЕССМЫСЛЕННО».

Киборг остановилась перед куполом. Красный глаз сфокусировался на ослепительных лучах.

— Сканирование завершено, — сухо произнесла Ирма, поднимая голову вверх, навстречу сестрам. — Задание выполнено, Госпожа Перчинка. Цель локализована и заблокирована биомассой. Фиксирую странную надпись… предполагаю, она сделана либо Громовержцем, либо Аймосом. Лишь эти двое имели сюда доступ.

БДЫЩ!

Спустя секунду сестринский клубок с грохотом рухнул прямо на каменный пол рядом с киборгом. От удара во все стороны полетела пыль.

Драка прекратилась мгновенно.

Перчинка и Сахаринка, запутавшись в руках, ногах и крыльях друг друга, замерли. Тяжело дыша, они медленно расцепились и поднялись на ноги. Их броня была покрыта царапинами, лица перемазаны пылью и черной слизью со стен.

Но сейчас ни одна из них не смотрела на другую.

Их взгляды были прикованы к глухому куполу из щупалец. И к тем самым ослепительным, чистым лучам, пробивающимся сквозь гниль. Сила, исходящая оттуда, заставляла их сердца биться быстрее.

Они дошли до самого дна. И теперь обеим предстояло сделать выбор, ради которого они сюда спустились…

Но сделать этот выбор им не дали.

Воздух над каменным полом внезапно исказился, издав мерзкий, чавкающий звук, словно порвалась тугая вакуумная упаковка. Пространство свернулось в черную воронку, которая тут же с влажным хрустом выплюнула из себя истерзанную фигуру.

Темный Эстро с глухим стуком рухнул на камни, заходясь в булькающем кашле. От его былого пафоса не осталось и следа. Плащ превратился в обгоревшие лохмотья, а в груди зияла сквозная, дымящаяся дыра, оставленная когтями Монстра. Черная кровь толчками выплескивалась на пол, испаряясь с тихим шипением.

Осколок был на самом пороге смерти, его тело буквально распадалось на куски, но фанатичный огонь в его глазах горел ярче прежнего. Опираясь на дрожащую руку, он с огромным трудом приподнял голову и обвел безумным взглядом дно шахты. Он увидел купол. Увидел пробивающиеся лучи Искры.

А затем его взгляд остановился на сестрах.

— Мы… еще можем… — прохрипел он, выплевывая сгусток черной слизи. На его губах заиграла страшная, отчаянная ухмылка. — Искра… здесь. Мой план… он всё ещё работает, Перчинка! У нас есть шанс… переписать всё!

Его единственный глаз сузился, сфокусировавшись на замершей Сахаринке.

— Устранить помеху, — просипел Осколок, и в его слабеющем голосе прорезалась ледяная, непререкаемая решимость. — Ирма. Перчинка. Убейте её. Убейте эту бракованную ошибку эволюции. Прямо сейчас!

— Устранить… — прохрипел он, выхаркивая черную слюну. Пальцы с обломанными ногтями скрючились. — Ирма… Перчинка. В расход эту… бракованную дефективную дуру. Сейчас.

Сахаринка перехватила рукоять молота. Воздух вокруг ее фигуры пошел рябью от давления Первой Синхронизации. Глаза — два оранжевых прожектора, в которых выгорело всё, кроме глухой, тяжелой ненависти.

— Я тебе эту дырку в груди сейчас до размера воронки расковыряю, — глухо, не своим, рокочущим голосом пообещала она.

Перчинка шагнула вперед.

Она встала между разъяренной сестрой и хрипящим куском Бездны. Ноль эмоций на лице. Лишь крылья за спиной издавали нервное, электрическое гудение.

— Перчинка. Отойди, — Сахаринка качнулась вперед, молот угрожающе загудел.

— Математика, Сахарок, — голос Перчинки лязгнул холодным металлом. Ни интонации, ни дрожи. — Эмоции — это неэффективно. Наша мама? Она была слишком сентиментальной.

Сахаринка замерла.

— Чего?.. — выдохнула она.

— Ты всегда была слишком тупой, чтобы видеть суть, — слова били как пули. — Твой предел — лупить кувалдой по гвоздям. Искра — это кнопка жесткой перезагрузки реальности. И я её нажму. Если понадобиться, то без тебя.

Сахаринка издала звук, похожий на скулеж раненого медведя, но который мгновенно перешел в рев турбины.

— ТЫ ТВАРЬ! — взревела она, срываясь с места.

Пространство сузилось до узкого коридора из чистой ненависти.

Бам!

Сахаринка обрушила молот сверху вниз. Пол просто взорвался тысячью осколков.

Но Перчинки там уже не было. Мирмеция ускорилась, пытаясь зайти сестре за спину.

Но Сахаринка видела ее движения загодя. Удар наотмашь! Перчинка уклонилась, пропуская хитиновый локоть в миллиметре от щеки.

— Медленно! — чеканила она, бросая под ноги Сахаринке горсть дымовых алхимических шариков.

Вязкий белый туман заполнил дно шахты. Ирма, словно бездушный манекен, наблюдала за битвой.

В тумане мелькали тени. Слышался скрежет хитина, глухие удары, яростное, захлебывающееся дыхание Сахаринки. Она лупила науотмашь, круша камень, не жалея сил. Синхронизация жрала её резервы огромными глотками.

— Стой и дерись! — орала старшая.

— Зачем? Ты сама себя выжжешь, — ледяной шепот Перчинки прямо над ухом.

Рывок. Сахаринка развернулась, но слишком поздно.

Перчинка скользнула ей за спину. Пространство разрезала ядовито-изумрудная вспышка. Призрачный скорпионий хвост ударил по идеальной траектории, метя в щель брони у самого основания шеи.

Жало вошло глубоко под хитин.

Сахаринка дернулась. Молот с оглушительным лязгом выпал из ослабевших пальцев. Оранжевый огонь в глазах вспыхнул и тут же потух. Её мышцы свела судорога.

Она тяжело, как подрубленный кедр, рухнула на каменные плиты. Дыхание со свистом вырывалось сквозь её стиснутые зубы.

— Пре… да… тель… ница… — булькала Сахаринка, пуская слюну. Ее глаза начали закатываться.

Она пару раз денулась… и замерла.

Темный Эстро на полу булькающе расхохотался. Кровь пузырилась у него на губах.

— Вот она! Моя идеальная, безупречная дочурка! — он сплюнул на пол, его глаз лихорадочно блестел. — Чистая логика! Я всегда знал, что из этого выводка только у тебя в черепе извилины, а не вата. Помоги мне, родная… Искра совсем рядом!

Осколок судорожно пополз. Загребая руками каменную крошку, оставляя за собой широкий влажный след. Он рвался к пульсирующему куполу Сверхсущности, из которого пробивались нестерпимо яркие лучи Первозданного Света.

Перчинка стояла над телом сестры.

Она медленно, словно у нее заржавели шейные позвонки, повернула голову к уползающему отцу.

— Вата, да… — произнесла она.