И это не единственная новость, которую с жаром обсуждали. Известие, что почти три десятка сумеречных дев поступили на обучение в школу магии, затмило даже недавние переговоры хаги с хаггаресами. Точнее, дополнило их. Народ шушукался, что это первая ласточка последствий мирного договора между двумя расами. Хаги всегда вели скрытный образ жизни, а сумеречники вне зависимости от расы предпочитали своих женщин прятать и окружать их строгими правилами.

А тут три десятка дев-сумеречниц, да ещё и хаги, поступили на обучение! Как есть потепление наметилось.

Всё то новости были больше хлопотные, чем радостные, но и печали в них никакой не было, так что Винеш особо не досадовал, когда неслушник Зиш трепал о том языком. Но когда маленький балабол начал рассказывать о гостях…

О гостях семьи Вотый в городе не судачили. Ну приехала из Сумеречных гор вместе с обозом женщина с тремя детьми. Ну приняли их Вотые под своё крыло. Чего ж удивительного? Баба, говорят, красивая, наверняка кому-нибудь из волков глянулась. Но вот именно об этой женщине Винеш больше всего боялся заводить разговор перед Иерхаридом.

Просто не знал, как рассказать. Сам-то не сразу поверил. И не поверил бы, не будь у случившегося столько очевидцев.

Госпожа Майяри привезла с гор свою бабку, давно умершую госпожу Дирма̀йю.

Собственно, о том, что она мертва, Винеш знал от Иерхарида, а тот от самой Майяри. Можно было бы усомниться, девчонка горазда врать, но, по словам Узээриша, вся община утверждала, что женщина давно погибла.

И ожила на глазах почти сотни свидетелей, среди которых был сам Узээриш.

Шутка Горных духов, которые в ответ на требование госпожи Майяри вернуть её брата вернули бабку, которую она никогда и не знала. На что только не способен этот мир… Винеш сперва решил, что его разыгрывают, но слова Риша подтвердили Шерех и ещё куча народа!

И как о таком сообщить больному Иерхариду? Рассказать, что женщина, в которую он когда-то был влюблён, вернулась из страны мёртвых? Новость-то, наверное, хорошая, но…

Винеша не покидало ощущение некой неправильности.

Несправедливо, конечно, что жизнь госпожи Дирмайи оборвалась так трагично и рано, но… Лекарь даже затруднялся оформить свои мысли. Смотрел он на женщину и видел одинокую фигурку. Раньше он не задумывался, что, глядя на других, он видел не только самого человека, оборотня или кого-то ещё, а также его связи. Каждый был окружён незримой паутиной связей: с другими живыми, с прошлым, с будущим… Госпожа Дирмайя же казалось оторванной. Вроде есть у неё и внуки, и прошлое, но… Но её прошлое существовало как-то отдельно от неё самой. Может, конечно, ещё и нарастут корни…

–… и эта тётя с нами играла, – продолжал вдохновлённо рассказывать Зиш о прогулке. – Она так быстро бегает и так хорошо по деревьям лазает!

Слава богам, хоть имя тёти мелкий болтун не запомнил, слишком уж затейливое. Он и своё-то полное имя не выговаривал. Но вот у Иерхарида после встречи с сестрой проснулось любопытство, он больше не относился к происходящему вокруг с равнодушием и задавал вопросы.

– Откуда, говоришь, тётя приехала? – Иер с нежностью смотрел на своего взволнованного птенчика. Похоже, Зиш переживал первую детскую влюблённость. Вот бы Лийриша это видела…

– Зиш, хватит докучать отцу, – проворчал Винеш. – Все уши уже просолил.

Мелкий шкет насупился и посмотрел на лекаря с нехорошим прищуром.

– Ришу пожалуюсь, – пригрозил медведь.

Брата Зиш не то что бы боялся, но, в отличие от отца, Узээриш действительно мог выпороть или отвесить щелбан.

– Иди прогуляйся, – замахал на пацанёнка Винеш, – отцу пора отдыхать. Не зыркай мне тут.

Подхватив на руки заснувшую под боком папы Иию, лекарь погнал Зиша прочь и сам отправился укладывать девочку в соседних покоях.

Вернувшись, он поправил одеяло на друге и присел рядом на стул.

– Как Риша? – тихо, не глядя на него, спросил Иер.

Лекарь только вздохнул. Тяжело и виновато.

Лечение Лийриши ему не давалось. То ли действительно не было шансов, то ли боги глаза застилали. Винеш надеялся на второе. Порой ему казалось, что от усталости он не может увидеть верное решение. Стоило бы отложить ненадолго лечение, отдохнуть и с ясной головой вновь вернуться к нему, но как отложишь, когда друг каждый день если не словом, то взглядом задавал один и тот же вопрос: «Как Риша?».

Винеш никогда не страдал от излишней горделивости, поэтому обратился за помощью ко всем сведущим лекарям. Даже к тем, с кем не ладил. Пару раз появлялись столь блестящие идеи, что чудилось – в этот раз точно получится! И оттого больнее принималась неудача.

Он даже обратился за помощью к господину Изханею. Вдруг у хаги есть свои особые лекарские техники. Тот в помощи не отказал и отправил пернатых посланников к старейшинам дружественных общин. Четыре дня шли ответы, но помочь хаги не смогли. Как ни странно, из-за большой силы они были менее искусны во врачевании, чем другие расы. Они могли бросить огромное количество сил на лечение пустяковой раны и срастить её в короткое время и оттого редко испытывали нужду в изобретении более хитрых методов. Не столь одарённые лекари других рас не имели таких сил и не могли лечить так быстро. И им приходилось изощряться и придумывать менее затратные по силам способы и кучу других техник, необходимых на различных этапах неторопливого лечения.

– Винеш, – Иер прикрыл глаза, – может, стоит попробовать?

– Не верю я им, – покачал головой лекарь. – Мы тут чуть ли не всей Салеей придумать не можем, что сделать, а они чего-то могут?

– У Риши нет шансов? – Иер распахнул глаза и умоляюще уставился на лекаря.

– Да отчего ж-то нет? – мгновенно пошёл на попятную Винеш. – Способ есть, просто… просто додуматься надо. Бывает же такое, веками мудрейшие мучаются над загадкой, а потом приходит какой-нибудь зелёный юнец и бац!.. выдаёт решение. Время нам нужно, нужно время.

– Оно… у нас есть?

После разговора с сестрой Иерхарид не мог забыть фразу, которую та повторяла, пока плакала.

«Я думала, у меня есть время»

Не упустит ли он момент, когда отведённое время подойдёт к концу?

Винеш опять не ответил. И врать не хотелось, и обнадёживать тоже.

– Я хочу её увидеть.

В этом отказать другу он уже не мог.

– Сейчас парней пришлю, они тебя к ней отнесут. Я только её посмотрю.

Винеш кликнул ученика и, оставив Иерхарида на него, пошёл смотреть Лийришу.

Иерхариду каждый раз, когда его поднимали, казалось, что сейчас он распадётся на части. Безвольное тело ощущалось собранным на живую нитку. Любое движение было сродни подвигу, а уж терпеливое ожидание, когда его перенесут на носилки, и вовсе можно было засчитать за муки во славу кого-нибудь из богов.

За Лийришу Иер был готов принять и более серьёзные муки.

Ученик Винеша подложил ему под плечи и голову две подушки, и охрана неторопливо понесла его на свидание с женой.

В коридоре охрана замешкалась. На узкой чердачной лестнице, расположенной в другом конце коридора, сидела незнакомая женщина, которой здесь и вовсе быть не полагалось. Очень красивая, одетая в вышитые шароварчики и тунику длиной до колена. На ступеньках рядом лежало роскошное багряное покрывало, расшитое золотой нитью, по нему извивалась длинная тёмно-русая коса, словно из двух змей свитая. Женщина, недовольно сведя прехорошенькие брови, мрачно и устало смотрела на крепкого широкоплечего оборотня, замершего у подножия лестницы. Смотрел тот так же мрачно и устало и держал в ладонях трогательно-цветастый женский сапожок. Второй красовался на изящной ножке женщины.

На охрану с носилками и оборотень, и женщина посмотрели с одинаковой досадой. Но если мужчина ещё попытался виновато улыбнуться, то женщина прижалась лбом к перилам и уставилась на хозяев этажа со звериной настороженностью. Иерхарид хорошо её видел и поразился острому чувству узнавания.

– Прошу прощения, – повинился оборотень с сапожком. – Мы тут… – он скосился на женщину, – в уединении. Отдохнуть в тишине хотим, – и с мольбой посмотрел на охрану, мол, войдите в положении.