- Если тебе от этого станет легче, то здесь гораздо больше положительных комментариев, чем отрицательных. Ого, одиннадцать миллионов просмотров за то время, что мы не спим. Это безумие.

      - Добро пожаловать в бойз-бэнд-манию. - Я приподнимаюсь на локте и целую его. - Это странно, что я благодарен, но в то же время ошеломлен? В любую минуту Харли может позвонить и предложить еще какую-нибудь безумную идею, и в обозримом будущем это будет продолжаться безостановочно. У меня не было передышки десять лет.

      - Ты и я. Две недели на каком-нибудь тропическом острове. Я обязательно попрошу свою команду запланировать все встречи со студиями через две недели после тура.

      Я надеялся, что это продлится дольше, но никогда бы не стал удерживать Джордана от того, чего он хочет, и если он хочет стать режиссером, ему нужно наладить отношения с другими студиями. Он уже взял тайм-аут, чтобы поехать со мной в тур, так что две недели - это больше, чем я мог просить.

      - Договорились.

      На тумбочке у кровати звонит мой телефон, и я тянусь за ним.

      - О, ты только посмотри. Это Харли. - Я отвечаю и включаю громкую связь. - Как дела?

      - Собирай сумку. Мы едем в Нью-Йорк.

      Я смотрю на Джордана с выражением Я же тебе говорил на лице.

***

      Я уже миллион раз бывал за кулисами ток-шоу, так что в этом нет ничего нового, но внутри все трепещет и я нервничаю.

       Я думал, у нас будет больше времени на подготовку к этому интервью, но в истинном стиле Харли, все происходит на полной скорости, двадцать четыре часа в сутки. Это вихрь событий, но я полностью доверяю ему в том, что мы делаем.

      На этот раз мы поступаем правильно. Мы остаемся самими собой. Мы честны. И мы ставим на первое место наше счастье и правду. Возможно, это будет стоить нам продаж - мы это знаем. Но есть вещи поважнее денег.

      Джордан, который приехал со мной в Нью-Йорк, обнимает меня за плечи.

      - Ты выглядишь взволнованным.

      - Мы впервые за много лет выступаем вместе.

      - Разве вы не отдавали дань уважения своему бывшему менеджеру несколько месяцев назад?

      - Ладно, да, но тогда было спонтанно. Это… пугает.

      Хотя все это должно быть посвящено нам, годы работы в этом бизнесе заставляют меня задаваться вопросом: а вдруг им не понравится новый материал?

      Мы учли некоторое снижение продаж, но должен же быть какой-то итог.

      А что, если все пойдет настолько плохо, что мы даже не сможем позволить себе этот тур?

      - Это из-за необходимости говорить о своей ориентации на национальном телевидении? Потому что да, это пугает, - говорит Джордан.

      - Я даже не думал об этом. Но теперь думаю, так что спасибо.

      - Вы там всех порвете.

      Он целует меня в висок, и я наслаждаюсь этим легким жестом в публичном месте. Я хочу иметь возможность целовать его, когда захочу, и после того, как это выйдет в эфир, смогу. В разумных пределах. На самом деле у меня нет никакого желания позволять папарацци продавать наши фотографии и обогащаться на них.

      Остальные ребята рядом. Мы готовы выйти на сцену. Наши наушники вставлены, одежда неудобная, но выглядит потрясающе - по словам Джордана - и мы просто ждем, когда Шон Раштон нас представит.

      Мы снимаем заранее. Это будет выступление, интервью, информация о туре, и у меня такое чувство, что мы будем здесь весь день и всю ночь. Гидеон подготовил нас к вопросам, которые задаст Шон, и если он перейдет какие-то границы, то в наших контрактах прописано, что мы можем заставить его вырезать эти моменты. Но я все еще нервничаю.

      После трех лет разлуки «Одиннадцать» вернулись.

      Три года могут показаться небольшим сроком, но по голливудским меркам это целый брак. Может быть, два.

      Ассистент режиссера говорит, что мы можем подняться на сцену и занять свои места перед микрофонными стойками. Я еще не знаком с Шоном, но когда включается свет, он уже там, за своим столом.

      - Добро пожаловать на шоу, - говорит он в камеру. Его рыжие волосы и молодая внешность напоминают мне раннего Конана О’Брайена^[1]. - Бойз-бэнд-мания снова охватила мир, когда вчера эти парни выпустили эксклюзивный сингл.

      Публика в студии сходит с ума, и я чувствую это - словно громоотвод в животе. Адреналин наполняет вены, сердце бешено колотится, и волнение, которое я всегда испытывал, выступая с парнями, возвращается.

      Нервы сдали, осталось только желание показать лучшее выступление в своей жизни.

      - Это официально, - говорит Шон. - «Одиннадцать» вернулись. И они здесь, чтобы спеть свой новый сингл! Парни, вам слово!

      Огни освещают нас сверху, каждый находится под отдельным лучом прожектора.

      На экранах позади нас проигрывается клип. Харли открывает песню, и каждый из нас поет свой небольшой куплет, переход или припев. Обычно мне отводится роль бэк-вокалиста, что я с удовольствием делаю, но в этой песне даже у меня есть небольшое соло. Харли настоял на том, чтобы на этот раз все было по-честному.

      Никто из нас не знаменитее других, не лидер и не должен отойти на второй план. Мы делаем все, как одна команда.

      И когда мы заканчиваем песню, я понимаю, что мы все собираемся поговорить о нашей личной жизни. Как команда.

      Свет снова гаснет, и я резко втягиваю воздух.

       Шон прерывает выступление на рекламную паузу и приглашает нас на свою часть сцены, где стоит трехместный диван, а сзади - два барных стула. Шон пожимает нам руки, затем Денвер и Мейсон садятся на стулья, а остальные - на диван. Харли ближе к Шону, потому что он будет говорить большую часть времени. Это скорее его каминг-аут, чем наш.

      Я на другом конце, а Райдер между нами.

      - Добро пожаловать назад! Мы здесь с единственными и неповторимыми «Одиннадцать»! - Шон хлопает в ладоши, а мы все машем невидимой за огнями сцены публике.

      Я рад, что свет ослепляет, потому что мне это необходимо. Думаю, никогда раньше я так не нервничал. Никогда не говорил о своей личной жизни, потому что мне не разрешали. А последние несколько лет у меня ее и не было. Я, по сути, только и делал, что работал.

      Как только крики стихают, Шон поворачивается к нам.