Бен кричит «стоп» так много раз, что начинает звучать, будто давится слюной.

      - Он действительно меня ненавидит, - бормочу я Джордану, когда объявляется перерыв. - Зачем он вообще нанял меня на эту роль?

      Джордан отводит взгляд, и на его лице появляется виноватое выражение.

      - Он не хотел, чтобы я снимался в этом фильме, да?

      Виноватый взгляд Джордана говорит обо всем.

      - Хорошо, возможно, я убедил его нанять тебя. Он хотел кого-то с большим опытом и разнообразием, чем героя боевика, но я сказал ему, что ты - правильный выбор для того, что ему нужно.

      - Чувак, ты слишком сильно веришь в меня. Весь этот фильм обречен.

      Он сжимает мои плечи.

      - Нет, ты справишься. Нам просто нужна... - Его очевидные попытки найти решение говорят сами за себя.

       - Пересадка мозга?

      - Ну, технически, да. Ты играешь, поэтому не должен быть самим собой.

      Внутри меня клокочет разочарование.

      - Знаю, но думаю, это сложно, потому что все геи, с которыми я общался, скрывали свою ориентацию годами. Или только открылись.

      - А как же я?

      Я усмехаюсь.

      - Я понятия не имею, что тобой движет. В этом проекте есть политические аспекты, нужно достойно сыграть роль и в то же время постараться не обидеть сообщество, на которое обрушивается столько негативного дерьма. На этом слишком сложно сосредоточиться и...

      - Хорошо, я понял проблему, и у меня есть идея. - Джордан уходит и подходит к Бену, кричащему на бедного стажера.

      Я хочу крикнуть ему, чтобы он прекратил, но это только раздует скандал.

      Когда Джордан улыбается ему, Бен мгновенно делает глубокий вдох, хотя с его лица не сходит хмурое выражение.

      Я не могу отсюда их слышать, но Джордан подпрыгивает на месте и оживленно размахивает руками, а секунду спустя целует Бена в щеку и возвращается ко мне с блеском в глазах.

      - Пошли. Мы уходим.

      - Что? Мы не закончили сцены.

      - И не закончим, пока ты не выбросишь из головы свои мысли и не проникнешь в чужие, так что поехали.

      Я следую за ним, но не могу не заметить, как много сотрудников и съемочной группы смотрят, как мы уходим со съемочной площадки.

      - Чувствую себя ребенком, прогуливающим уроки, - шепчу я.

      Джордан смеется.

      - Ты за рулем?

      - Нет, с водителем.

      - Дай своему парню выходной.

      - Куда мы едем?

       - Получить хоть какое-то представление.

      - Да здравствует неопределенность. - Но я готов на все, чтобы этот фильм сдвинулся с места, прежде чем меня уволят, поэтому пишу своему водителю.

      Бену еще не поздно заменить меня, и, хотя часть меня на это надеется, не хочу, чтобы меня знали как актера, уволенного с единственной серьезной роли. Эта репутация преследует тебя повсюду.

      Джордан ведет меня к стоянке, и тут моргает фарами... «Приус»?

      - Это твоя машина?

      - Окружающая среда важна, Блейк, - невозмутимо произносит он.

      - Я думал, ты предпочитаешь «Ламбо» или «Порше».

      - Если бы все зависело от меня, то да, ты, наверное, прав. Но пиарщик моего агента хочет, чтобы выглядело так, будто мне не все равно.

      Я фыркаю.

      - Когда тебе все равно?

      - Я этого не говорил.

      Джордана Брукса так трудно понять. Он кокетлив и харизматичен, но ничего о себе не выдает. Как всегда. Возможно, его так учили. Чем меньше он говорит, тем меньше можно вырвать из контекста.

      С тех пор, как мы познакомились и пару раз тусовались вместе, было весело, но все на поверхностном уровне. Он не то чтобы замкнутый, просто не очень глубокий. В этом нет ничего плохого, но, возможно, это объясняет, почему я не могу с ним взаимодействовать в сценах.

      С другой стороны, мне нужно взаимодействовать не с ним самим, а с его персонажем. Будь я хорошим актером, смог бы извлечь все это из сценария, но начинаю думать, что, возможно, мои актерские навыки однообразны. Меня критиковали за то, как я сыграл Коби Годспида - конечно, критиковали, потому что мнения, как жопы: есть у каждого, - но отзывы были в основном положительными, как и кассовые сборы, поэтому я предположил, что я, должно быть, неплохой актер.

      По-видимому, нет.

      - Ты собираешься сказать мне, куда мы направляемся? - спрашиваю я.

      Джордан не отвечает мне и уезжает из студии в сторону Сансет. Предполагаю, что он везет меня в какой-нибудь новый крутой бар, но мы уже снимали эту сцену. Не понимаю, почему он решил, что это нам поможет.

      Когда он въезжает в сомнительный район Западного Голливуда и заезжает на парковку, я в замешательстве.

      - Там, куда мы направляемся, нет парковщика? - спрашиваю я.

      - Черт, нет. Это совсем не такое место.

      - На нас не нападут?

      - Ты такой наивный. Это так мило. Сегодня мы не знаменитости.

      - Не знаю, как это работает для тебя, но что касается меня, я не могу выйти на улицу и не быть неузнанным.

      - О, тебя узнают, но там, куда я тебя веду, к тебе всегда будут относиться, в первую очередь, как к человеку, а во вторую - как к знаменитости.

      - Где же это замечательное место?

      Джордан находит место для парковки.

      - В гей-баре.

      О, черт. Должно быть, мое лицо говорит само за себя, потому что Джордан продолжает.

      - Думаешь, не позвонить ли своему агенту, да? Тебя беспокоят слухи о том, что гомосексуализм заразен и ты его подхватил? - Он издевается надо мной, но дело не в этом.

      - Мне все равно, что люди обо мне думают, но я представляю заголовки в газетах. Учитывая, что «Одиннадцать» снова собираются вместе, я должен подумать, как мои действия повлияют на других парней.