Блейк делает шаг вперед и быстро целует меня в губы.

      - О, мы будем, но это немного меняет мои планы.

      - У тебя были планы?

      - Мммм. Они включали в себя обслуживание номеров и отдых перед телевизором. Потусуемся. А потом, возможно, продолжим то, что делали сегодня.

      Я хмурюсь.

      - Ты хочешь сначала свидание?

      - Хотел. Теперь уже не так сильно.

      - Теперь я не стою свидания? Моя мама была права? Ни один мужчина не купит корову, если раздавать молоко бесплатно?

      Блейк открывает рот, но затем морщится.

      - Эта фраза имеет совсем другое значение, когда речь идет о парнях и... молоке.

      Я ахаю.

      - Фу, моя мама отвратительна.

      - Кроме того, ты меня неправильно понял. Мы можем устроить свидание, но мне, возможно, сначала нужно кончить, потому что от одной мысли о сексе с тобой мне становится очень некомфортно в штанах.

      - Значит, сначала секс, а потом еда и тусовки? Это... на самом деле звучит как идеальное свидание. Без обиняков.

      - Итак... спальня?

      Я оглядываю номер, и взгляд останавливается на диванах в гостиной. Один из них обращен к телевизору, а другой - к широким окнам.

      - У меня есть идея получше. Раздеваться.

      - Здесь?

      Вместо ответа я тяну свою футболку, снимаю ее через голову и позволяю упасть. Блейк быстро делает то же самое, и начинается гонка, кто быстрее разденется.

      Я спотыкаюсь, добираясь до носков, и мне приходится балансировать, но Блейк меня опережает, и его руки начинают шарить по всему моему телу, пока я все еще пытаюсь снять с ноги последний носок.

      - Не вертись, - жалуется он.

      - Носок.

      - Оставь его.

      - О, ты извращенец. Заниматься сексом в одном носке? Я не сторонник стыдить людей за их предпочтения, но это, пожалуй, уже слишком.

      - Просто поторопись. - Блейк отступает на шаг и берет свой член в руку, а о носке внезапно забывает.

      - Припасы? - спрашиваю я.

      - В моей сумке.

       Я роюсь в поисках смазки и презервативов.

      Доставая коробку, краем глаза замечаю какое-то движение.

      Блейк нервно переминается с ноги на ногу.

      - Я, э-э, не был уверен насчет них. Понадобятся ли они нам, э-э, или мы их используем. Или, в общем-то, просто…

      - Мы должны их использовать. Не знаю, как долго Бен изменял мне, и в последнее время я не сдавал анализы.

      - Ладно.

      Я встаю и подхожу к нему.

      - Ты наклонишь меня над этим диваном и будешь смотреть на город, пока трахаешь меня.

      Уголки его губ приподнимаются.

      - Мило, что ты думаешь, будто я буду смотреть на что угодно, только не на тебя.

      Хочется сказать ему, чтобы он завязывал со сладкими речами, но я зависим от них. Поэтому я затыкаю рот нам обоим, целуя его и надеясь, что не выболтаю того, что творится у меня в голове.

      Блейк берет инициативу в свои руки, облизывая мой рот и вслепую дотрагиваясь до принадлежностей в моей руке. Ощущаемая мной легкая нервозность полностью исчезла, когда он прижался ко мне всем телом. Он покачивает бедрами, прижимаясь ко мне, пока не начинает дрожать.

      - Почему быть с тобой настолько приятно? - спрашивает он, затаив дыхание.

      Мне хочется рассмеяться, правда, но это вопрос, который я слышал много раз.

      - Я новенький и блестящий. Это пройдет.

      - Дело не в этом.

      Могу заверить его, что в этом. Я пытаюсь поцеловать его снова, но он отстраняется.

      - Ты не заставляешь меня чувствовать себя знаменитым. Ты не заставляешь меня притворяться кем-то другим, чтобы привлечь внимание, которого я жажду. Это как... - Он поджимает губы, словно не может подобрать слова.

      - Как что?

      Даже если я считаю это чушью. Даже если думаю, что его чувства временные - какая-то иллюзия, движимая похотью, того, как выглядели бы настоящие отношения со мной, - я хочу это услышать.

      - Думаю, поверхностность этого города сделала нас обоих настороженными и неспособными никому доверять или полностью отдаться кому-либо. Но с тобой я могу быть настоящим Блейком, у меня нет этого ни с кем другим. Может, в некоторой степени, у меня это есть с парнями из «Одиннадцать», но… я не совсем вписываюсь в их компанию. В какой-то степени, да, но не совсем. Харли и Райдер всегда были близки из-за своей гомосексуальности. Мейсон и Денвер были лучшими друзьями. Мы все близки, но я в основном был сам по себе. С тобой… чувствуешь себя… как дома.

      Это самые романтичные слова, которые мне когда-либо говорили, но я не могу сказать об этом вслух.

      - Чувак, тебе не обязательно так сильно стараться. Я уже сказал, что пересплю с тобой.

      - Ладно, можешь мне не верить. Я просто… хотел, чтобы ты знал, что это кое-что значит для меня. Ты кое-что значишь. Больше, чем то, что мы собираемся сделать, больше, чем то, что мы уже сделали.

      Дыхание перехватывает от эмоций, которые не хочу показывать, но я также понимаю, что он, скорее всего, говорит о дружбе, а не о чем-то физическом или более глубоком.

      - Дружба сама по себе помогает, - говорю я. - Помогает и то, что ты мне искренне нравишься.

      Потрясающая улыбка Блейка практически озаряет все его лицо, и сейчас она кажется слишком настоящей.

      - Хотя, впервые встретив тебя в том клубе, где вы были с Денвером и Мейсоном, я подумал, что вы все говнюки. Приятно осознавать, что даже самые знаменитые люди Голливуда не полные засранцы.

      Блейк качает головой.

      - Ты реально не способен сказать ничего хорошего без доли сарказма, да?

      Да. Потому что настоящие эмоции делают меня слишком уязвимым, и я это ненавижу.

      - Прости, - говорит Блейк. - Я взял и сделал все странным.