Наверное, нам лучше покончить с этим сейчас.

      - Мы будем все отрицать, - говорю я.

      - Разве мы оба не должны высказать свое мнение по этому поводу? - Спрашивает Блейк.

      Раздается стук в дверь, и в комнату заглядывает мой менеджер Арианна, но вместо того, чтобы обратиться ко мне, она смотрит на Тони и жестом приглашает его следовать за ней на улицу.

      Я присаживаюсь на диван.

      - Думаю, они решат все за нас, так что я соглашусь. Наше мнение не имеет значения.

      - Я не хочу этого отрицать, - говорит Блейк.

      Я поднимаю голову.

      - Ты понимаешь, что это будет значить?

      - Люди подумают, что мы вместе? Они все равно подумают.

      - Люди подумают, что мы обманщики. Это может повлиять на фильм, на твой предстоящий тур, на всю нашу карьеру.

      - Что это говорит о Голливуде, если две жалкие фотографии, вырванные из контекста, могут разрушить всю нашу жизнь?

      - Что мы живем в ебаном испорченном мире?

      - Но они делают так, что мы даже защитить себя не можем. Нам нельзя жаловаться. Наша личная жизнь может быть выставлена ​​напоказ в интернете, но если мы будем жаловаться на это, то для фанатов, которые считают, что имеют право на нашу жизнь, будем неблагодарными. Они считают, что именно они сделали нас теми, кто мы есть. Вместо того, чтобы публично жаловаться, нам следует поплакать над своими ведрами денег и заткнуться. Так токсично.

      - Просто еще одна цена славы.

      Блейк стонет.

      - Серьезно? Как мы за такой короткий промежуток времени превратились из друзей в фальшивых бойфрендов, а затем в Ромео и Джульетту?

      Я поднимаю руку.

      - Чур, я - Джульетта.

      - Они скажут, что мы должны прекратить встречаться.

      - Да. - Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы. - Но, эй, это все равно должно было случиться.

      - Мы этого не знаем.

      - Я - знаю.

      - Я не хочу, чтобы это на этом заканчивалось. Такое чувство, что мы только начали. Я с нетерпением ждал продолжения прошлой ночи. - Блейк наклоняется ко мне, его горячее дыхание касается моего уха, и он говорит: - И того, что ты сделаешь все, что обещал.

      Мне приходится подавить свою растущую эрекцию, но, черт возьми, я тоже этого хотел.

      - Единственный способ продолжить - делать это втайне и принимать крайние меры, чтобы нас не поймали. Не знаю, хочу ли я с этим возиться. Я избегал этого всю свою карьеру и не хочу начинать сейчас.

      Блейк издает невеселый смешок.

      - Это кажется довольно ироничным, ведь я всегда только этим и занимался. В наших первоначальных контрактах с «Одиннадцать» были оговорки, что если у нас когда-нибудь будут отношения, мы должны будем действовать осмотрительно и никогда не подтверждать это публично, если только это не серьезно и мы собираемся жениться. Мы всегда должны были казаться доступными для наших поклонников.

      Я вздыхаю.

      - Тебе когда-нибудь казалось, что это... того не стоит?

      - Много раз.

       - Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить?

      - Ни разу.

      - Почему мы так поступаем с собой?

      - Мы тщеславны и готовы на все, чтобы потешить свое самолюбие, потому что это вызывает привыкание.

      Я ссутулился.

      - Вот дерьмо. Никогда не слышал более правдивого заявления. Знаешь, со мной такого никогда не было. До Бена я был знаменитостью среднего звена, с небольшой фанатской базой, и все было так просто. Если бы меня пригласили на «Золотой глобус», я бы почувствовал себя так, словно выиграл в лотерею. Когда Бен пригласил меня сниматься в своих фильмах, я подумал, вот оно. Вот сейчас все изменится. И так и случилось. Но...

      - Не так, как ты ожидал? Чем ты известнее, тем больше у тебя проблем.

      - Не уверен, что это того стоит, - признаюсь я. Думаю, это первый раз, когда я признался в этом самому себе, не говоря уже о ком-то другом. - Я был счастливее, когда был всего лишь немного знаменит.

      - Как ты хочешь сделать? - Спрашивает Блейк, и я не хочу, чтобы он перекладывал это на меня.

      - Парень, которым я был десять лет назад, сказал бы: «нахуй систему, давай делать все, что захотим».

      - Ты можешь стать таким парнем, пожалуйста? Я… Я не готов прекратить.

      - Я тоже.

      Блейк поворачивается, закидывает ноги мне на колени и обвивает руками шею.

      - Тогда мы не будем слушать, что они говорят. Мы будем…

      - Блейк, - хнычу я и прижимаюсь лбом к его лбу. - Тебе, правда, стоит подумать о том, от чего ты отказываешься ради нескольких недель секса. Не пойми меня неправильно, это был бы невероятно горячий секс, черт возьми, мир рухнет, а я умру счастливым, но это все, что будет. Стоит ли рисковать всем ради этого?

       Вместо ответа Блейк наклоняется ко мне и прижимается губами к моим губам. Его губы мягкие, но поцелуй уверенный, и думаю, это мой ответ.

      Нас разнимает открывающаяся дверь трейлера Блейка, через которую проходят наши команды.

      Стало тесно, и хотя это должно быть достаточно явным признаком - что для того, чтобы все это скрыть, понадобится целая команда - я знаю, что одним поцелуем мы все равно им бросим вызов.

      - Что вы все нарешали? - спрашиваю я.

      Арианна говорит за всех.

      - Ваши отношения - это самоубийство для вашей карьеры.

      Я медленно отстраняюсь от Блейка и осторожно снимаю его ноги со своих колен.

      - Тогда какая у нас история?

      - Правда, - говорит Арианна. - То, что вы двое - друзья. Джордан, ты помогаешь Блейку смириться с его ориентацией, но это все. Ни больше, ни меньше. Вы вместе снимаетесь в фильме, но между вами абсолютно ничего нет. Вас больше не должны видеть вместе. Вы больше не будете ходить в гей-бары вместе, и, ради всех ебаных святых, перестаньте целоваться на публике.

      Я поднимаю руку.