Близко? Я близко с тех пор, как он впервые прикоснулся ко мне.

      - Я хочу вместе рассыпаться на части. Кончить одновременно.

      - О, черт. - Мои глаза закатываются. - Блядь, это… Да, я сейчас...

       Не успеваю осознать происходящее, как понимаю, что палец Джордана исчез, а меня вытаскивают из бассейна.

      Моя задница опускается на выложенный плиткой бортик, и когда из моего члена вырываются первые струи спермы, рот Джордана накрывает головку и всасывает меня до основания.

      Я закрываю глаза, потому что силы оргазма достаточно, чтобы заставить все тело содрогаться. Рот Джордана на мне только усиливает взрыв.

      У меня перехватывает дыхание, оно затрудненное, и даже после того, как сперма заканчивается, а Джордан отстраняется и вытирает рот, я все еще не могу нормально дышать.

      - Я думал, ты говорил, что химикаты для бассейнов на вкус отвратительны? - Я горжусь, что даже половину этого предложения произнес, не переводя дыхания.

      Он усмехается.

      - Да, но оно того стоило. Я не хотел, чтобы тебе пришлось испытать это на себе, особенно во время твоего первого минета. Иначе ты бы никогда больше не сделал его.

      - О, спасибо, что позаботился обо мне.

      - О тебе? Я забочусь о твоем будущем парне. Я щедрый.

      - Он заранее тебе благодарен, - сухо говорю я.

      Я откидываюсь назад, шершавая поверхность у бассейна царапает спину, но мне все равно.

      - Блядь, меня просто выжало.

      - И тебя, и меня, обоих.

      О, подождите. Я приподнимаюсь на локтях.

      - Ты… Мне нужно… - Я указываю на его член.

      - Я кончил сам. Когда я вот так проглотил тебя, это не заняло много времени. Это было так горячо. Но, может, ты не будешь говорить Денверу, что я осквернил его бассейн?

      - Мы добавим больше химикатов. Все будет так, как будто этого никогда не было.

      На лице Джордана читается что-то неразборчивое. Он улыбается, но, кажется, делает это с большим усилием.

      - Думаю, мне пора выйти, высушиться и пойти домой.

       - Домой? Ты не хочешь остаться? Денвер и Мейсон не приедут домой еще несколько дней.

      Он смотрит на меня.

      - Ты хочешь, чтобы я остался?

      - После такого? Определенно.

      - Ладно. Останусь.

***

      Быть разбуженными писком наших телефонов, это не к добру.

      Джордан извивается в моих объятиях.

      - Прости. - Я отстраняюсь.

      Он смеется.

      - Это не первый раз, когда ты обнимаешь меня во сне.

      - Верно. - Только на этот раз уверен, это было сделано намеренно. Я хочу и дальше прикасаться к нему так часто, как только смогу. Его тело словно магнит, и меня притягивает к нему.

      - Это твой телефон или мой? - спрашивает он. - Оба.

      - У нас неприятности? - спрашиваю я. - Либо так, либо нас обоих номинировали на «Оскар», хотя фильм еще даже не вышел в прокат.

      - Черт. - Джордан хватает свой телефон с прикроватного столика и, прищурившись, смотрит на него. - Новый рекорд. Семнадцать пропущенных звонков от моего менеджера. Девять от моего агента. И тринадцатое от Джоджо.

      - Как мы могли все это проспать?

      - У меня на телефоне включен таймер. Он отключается между полуночью и пятью.

      - Ух, сейчас только пять? Нам нужно быть на съемочной площадке через час. - Я достаю свой телефон, чтобы проверить. - Ну, у меня есть сообщение от моих людей с просьбой перезвонить, так что, возможно, проблемы у тебя. Что логично. Я ни в чем не виноват.

      Джордан придвигается ко мне.

      - То, чем мы занимались прошлой ночью, совсем не невинно.

      Задница сжимается при воспоминании о том, как Джордан трахал меня пальцем в бассейне.

      Я все еще ощущаю потерю его пальцев и хочу большего.

      - Думаю, мы уже договорились, что это все твоего влияние.

      Улыбка и беззаботное отношение Джордана исчезают.

      - Мы должны, э-э, всем перезвонить. Выяснить, что происходит.

      Не знаю, что сказал не так, но, что бы это ни было, хочу взять свои слова обратно. Прошлая ночь... открыла мне глаза. Дала свободу. Я буду идиотом, если все испорчу, когда мне так много еще предстоит узнать с Джорданом.

      Он соскальзывает с кровати, выставляя на обозрение свое высокое тело и голую задницу.

      - Я чувствую, как ты пялишься. - Даже насмешливый тон не совсем уместен.

      - Я что-то не то сказал? - спрашиваю я.

      Джордан смотрит на меня через плечо.

      - Что ты имеешь в виду?

      - Ты немного не в себе.

      Он качает головой.

      - Ничего. Мне просто интересно, в какой ад мы сейчас попали. Я не привык к таким драмам в своей жизни.

      - Ладно, вот это определенно мое влияние, но, эй, это признак того, что ты действительно добился успеха. Ты не можешь так говорить, пока СМИ не оклеветали тебя за то, что, по их мнению, ты сказал, сделал или вырвал из контекста.

      - Весело. Наверное, такова цена славы.

      - Для достижения вершины действительно требуется много душевных сил, к сожалению.

      Джордан возвращается к кровати и садится боком на край, чтобы по-прежнему смотреть на меня.

      - От чего отказался ты?

      - Практически от своей личности. Все пятеро парней из «Одиннадцать», пожертвовали собой. Харли, вероятно, пожертвовал больше всех. Сейчас он счастлив и у него все хорошо, но я видел, как он боролся со своей ориентацией большую часть десятилетия. Дело было не в том, что он не принимал себя, но он верил, что никто другой не примет его.

       - Я понимаю. Когда я только приехал в Лос-Анджелес, меня предупреждали, что открытая гомосексуальность закрепит за мной определенное амплуа, но я был непреклонен в желании идти своим путем, и, думаю, это, отчасти, верно. Моя первая большая роль, мой прорыв - роль второстепенного персонажа-гея в сериале. Мне повезло получить главную роль в моей первой романтической комедии. Я получил ее только потому, что у парня, которого они хотели видеть, возникли проблемы с графиком. После этого я доказал, что, оказывается, могу хорошо сыграть натурала.