- Мы встречались с моим лучшим другом по колледжу, но оба были влюблены в одного и того же парня. Одного и того же натурала. Угадай, кто переспал с ним первым?

      - И чем все закончилось?

      - Ты с ними познакомился. Вроде. Эш и Макс. Они сейчас женаты. Как-то так.

       - Как-то так?

      - Да. Я притягиваю к себе парней, желающих исследовать свою сексуальность, и мне довольно сложно им отказать. Хотя я знаю, что должен бы.

      - Почему?

      Джордан пожимает плечами.

      - Да ладно, ты должен дать мне больше.

      - Хорошо, но ты не можешь меня осуждать.

      Я поднимаю руки.

      - Никакого осуждения. Я - безопасное место.

      Джордан шумно выдыхает.

      - Есть что-то притягательное в том, чтобы быть кем-то, с кем парни хотят экспериментировать. Я обожаю первые разы. Мне нравится заставлять мужчин-натуралов чувствовать слабость в коленях, и мне нравится, когда это получается, и они осознают свою истинную сущность или сексуальность.

      - Ладно, это не так мерзко, как я думал.

      - Ты сказал, никакого осуждения!

      Я смеюсь.

      - Прости. Как ты вообще… затрагиваешь эту тему? Разве не странно флиртовать с натуралами, которые не заинтересованы?

      - В том-то и дело, я не очень-то заигрываю с ними. Ты же знаешь, каким я могу быть кокетливым. Достаточно нескольких небрежных комментариев или намеков, и они начинают преследовать меня. И да, это может обернуться плохо. Оборачивалось. Много раз. Меня обзывали самыми грязными словами на свете, парни выгоняли из квартир практически голым после того, как приглашали меня туда, целовали, хотели, а потом вдруг понимали, что я представляю угрозу их истинной мужественности или еще какой-нибудь хуйне.

      - Черт. Кто-нибудь когда-нибудь делал тебе больно?

      - Удивительно, но нет, но своими шестью футами четырьмя дюймами я практически возвышаюсь над большинством людей. Если бы я был поменьше ростом, возможно, все складывалось бы именно так. Иногда у парня не возникает проблем со мной, но потом он возвращается к своей гетеросексуальной жизни и списывает это на период гомосексуализма и все такое. Если они хотят так себя вести, то это их дело.

      Не могу не испытывать к нему жалости.

      - Тогда зачем ты это делаешь?

       В его глазах светится нежность.

      - Потому что, когда это открывает кому-то глаза, это захватывающее зрелище. Риск себя оправдывает.

      - Но я имею в виду, если парни все-таки идут на это, то значит, что они с самого начала не были полностью натуралами, верно?

      - У меня есть своя маленькая теория, что у каждого есть потенциал измениться. Все, что им нужно сделать, это отказаться от ядовитых идеалов, которыми нас пичкали в детстве.

      - Значит, в твоем представлении никто не гетеросексуален.

      - Это потрясающее место в жизни. Если захочешь присоединиться ко мне по эту сторону общественных ожиданий, я поприветствую тебя теплыми губами и большим членом.

      И он вернулся.

      - Ты смешон, - говорю я.

      - И все же, ты не можешь не думать об этом. Наверное, точно так же, как не можешь перестать думать о том поцелуе ранее, или о том легком интересе, который я почувствовал ниже пояса.

      Черт. Я ждал, когда он меня уличит.

      - Признаю, что мне понравилось больше, чем я думал, но я бы не стал слишком волноваться по этому поводу. Я всерьез волновался, что все будет плохо. Когда этого не произошло, я испытал облегчение.

      - Я мог бы дать тебе больше... облегчения, если ты этого хочешь.

      - Если ты используешь такие фразы в общении с другими, удивлен, что у тебя вообще есть секс.

      - О, думаю, я смогу сделать так, чтобы тебе он понравился.

      - Настолько в себе уверен? - Мне хочется оттолкнуть его и отмахнуться от этого, как от всех его шуток, но я думаю об этом.

      Его губы пухлые и блестящие, розовые, как будто он облизывает их, проводя по ним языком.

      - Это когда-нибудь срабатывает? - спрашиваю я. - Я имею в виду, на длительный срок.

      - Ну, я одинок, и о чем это тебе говорит? - На долю секунды в его глазах мелькает что-то похожее на грусть, но потом исчезает. - В любом случае, мне так больше нравится. Обычно я отпускаю их с добрыми пожеланиями и говорю расправить крылья и ноги, перетрахать как можно большее количество парней и найти своего единственного.

      - Очаровательно.

      Он улыбается.

      - Я, знаешь ли, талисман на удачу.

      - О, правда?

      - Да. В общем, каждый бисексуальный парень, с которым я переспал, неизбежно женится на следующем парне, с которым встречается.

      - Чушь собачья.

      - Это правда. Я как будто проклят, но счастлив за свои победы. Как я уже говорил, отношения в Голливуде никогда не складываются. Им лучше с кем-то, кто может быть с ними долго. Я получаю удовольствие, а их будущий партнер получает все, что связано с отношениями.

      Почему я вдруг перестал ему верить?

      Все эти разговоры о том, что он встречается с так называемыми натуралами, потому что ему нравится первый раз, казались искренними. Когда он впервые сказал мне, что у них с Беном эксклюзивные отношения, слегка поморщившись, я подумал, что это правда, но теперь, узнав его немного лучше, я, возможно, неправильно его понял.

      - Я понимаю, что такое Голливуд, правда, но как насчет парней внизу? Они доказывают, что в этой индустрии может случиться настоящая любовь, - замечаю я.

      - Подожди, пока они не проработают вместе сорок лет, прежде чем начинать говорить, что у них настоящая любовь. Настоящая любовь - это... - Он качает головой. - Не для меня.

      Хочется попросить его рассказать мне эту историю.

      Но он хмыкает и поворачивается, чтобы пойти к своей кровати.

      - Оставайся со мной, если думаешь, что это поможет тебе с фильмом. Или нет. Решать тебе.

      - Я останусь. - Теперь я веду себя вызывающе. - Пойду готовиться ко сну.