Он приподнимается на предплечьях и смотрит на меня сверху вниз. В его взгляде — океан скорби, но слезы уже высохли. Артур даже не пытается ответить; вместо этого он снова накрывает мои губы своими. Этот поцелуй оказывается удивительно спокойным и мягким. Так нежно целуют плечо спящего любовника — трепетно, невесомо, вкладывая в это движение гораздо больше, чем просто животную страсть.

У меня не остается сомнений: он испытывает ко мне чувства. Но неужели именно эта привязанность причиняет ему такие страдания? Такую муку?

Даже наши Тени сейчас нежно трутся друг о друга, словно старые друзья или… любовники. Время и Память. Неужели нам суждено быть порознь?

Мне невыносимо хочется заглушить эту боль, которой исходит его сердце, когда он смотрит на меня.

Мысли разлетаются в щепки, когда к горлу подкатывает резкая, оглушительная волна оргазма. Я мертвой хваткой вцепляюсь в его волосы, и Артур со свирепым, низким стоном начинает толкаться быстрее и жестче, окончательно разрывая меня на части. На самом пике он резко отстраняется, перехватывает член рукой и несколькими быстрыми, рваными движениями дрочит. Я остаюсь лежать на матрасе, тупо уставившись в потолок и позволяя мыслям снова утянуть меня на дно.

С ним так чертовски хорошо. Так правильно. Он кажется таким знакомым и одновременно — абсолютно чужим.

Артур глухо рычит, и его горячая сперма изливается мне на живот. Я невольно улыбаюсь, когда он бессильно падает на кровать рядом со мной. Его иссиня-черные волосы растрепались, одна прядь перечеркивает переносицу, частично закрывая глаз, которым он в упор разглядывает меня. И он не улыбается.

Мы молча смотрим друг другу в глаза, и в этом молчании слишком много обоюдной тоски.

— Это был самый грустный и одновременно самый офигенный секс в моей жизни, — наконец нарушаю я тишину.

На его лице проскальзывает слабая усмешка. Я отвечаю ему мягкой улыбкой, тянусь ближе и запечатлеваю короткий поцелуй на его припухших губах.

— Прости меня, маленькая тень. Я слишком много думаю, — выдыхает он едва слышным шепотом.

— Какое-то расплывчатое оправдание. О чем таком ты мог думать в… — И тут я спотыкаюсь о внезапное озарение. За’Афиэль. Все те дети, с которыми там покончили. Это произошло всего несколько дней назад. Черт. И как я могла об этом забыть?

Артур вопросительно вскидывает бровь, заметив, как я осеклась, поэтому я просто качаю головой:

— Забудь. У каждого из нас есть свои секреты, верно?

Я ласково глажу его по щеке. Он повторяет мое движение: убирает с моего лица непослушную прядь и оставляет ладонь лежать на моей челюсти, пропуская пальцы к шее.

Улыбка окончательно исчезает с лица Артура, когда он тихо роняет:

— Ни один секрет не сравнится по ужасу с теми, о которых мы не имеем права говорить вслух.

32

ТЕРРА

Я уныло смотрю в арочное каменное окно, наблюдая, как с высоких сосен тяжелыми комьями осыпается снег. Погода наконец-то начала теплеть. Это красиво, но кажется совершенно чужим в этом замке смерти и гнили. Снова защебетали птицы, и в воздухе отчетливо пахнет влажным мхом и хвоей.

На занятиях становится все тише и безмолвнее. Глаза большинства студентов уже подернулись серостью. Лишь единицы, включая меня, все еще цеплялись за свои сердца.

Рейн дремлет, уткнувшись в парту. Я смотрю на его долгие, редкие вздохи и молю всех богов, чтобы ему сейчас снилось что-то получше Алкроуза. Он заслуживает гораздо большего, чем то, что дал ему этот мир. Иногда я думаю, что лучше бы мы никогда не встречались. Если бы не я, он прожил бы долгую и спокойную жизнь.

Каллос заканчивает дневную лекцию, возвращая меня в суровую реальность.

— До конца недели занятий не будет — это время дается вам на подготовку к экзамену. Сегодня вечером в столовой директор огласит регламент, так что настоятельно рекомендую не пропускать ужин, — взгляд Каллоса на секунду задерживается на мне, а затем перемещается на Рейна.

Остальные студенты тянутся к выходу, а Кай поднимается со своего места и лениво потягивается. Финн разворачивается на стуле с самым мрачным видом.

— Интересно, что будет включать в себя этот экзамен Кровавых Корон? — вяло роняет Кай. Его белые волосы сегодня с утра взъерошены — явный признак того, что ему сейчас вообще ни до чего.

Пусть мы и не знаем всех деталей, я уверена в одном: это будет жестоко. Кровавые Короны… Само название так и прет зловещим и извращенным вайбом.

Финн пожимает плечами:

— Моя ставка — там точно будут короны, — он выдает мне саркастичную ухмылку, за что тут же получает толчок в плечо. Лицо Финна мгновенно трезвеет, и он добавляет уже серьезно: — Главное — держаться вместе, тогда прорвемся.

Рейн приподнимает голову и переводит взгляд на меня. Мне физически больно смотреть на то, как он угасает. Мор постепенно вгрызается в саму его душу. От его бледной кожи и запавших глаз сердце разрывается на куски. И все же он до сих пор так же чертовски красив, как в день нашей первой встречи.

— Всю самую кровавую и грязную работу я возьму на себя, раз уж вы все тут неженки. Мне-то терять уже нечего, — выдавливает Рейн, едва заметно приподнимая уголки губ.

В классе повисает тяжелая, мрачная тишина. Мы все дружно пытаемся сделать вид, что не заметили пугающей правды за его загробным юмором.

В коридорах больше не слышно привычного гула голосов. Раздается лишь шарканье ног по плитке — все торопятся поскорее занять свои места в аудиториях.

Сейчас у нашей четверки совместное управление Тенью — мой самый любимый урок. Я искренне рада, что сегодня на улице свежо и тепло. Мы толкаем массивные входные двери и выходим навстречу первому весеннему воздуху. Кай коротко кивает солдатам Темных Мух, застывшим по обе стороны от крыльца, в то время как мы остальные по привычке их просто игнорируем.

Кай с явным нетерпением направляется к Корвусу, который ждет его у кромки наполовину растаявшего озера. Темная вода мерно бьется о ледяную корку берега — тягуче и мягко, словно шум прибоя в морской раковине. Финн идет вплотную со мной по правую руку, Рейн держится по левую.

— Он вечно такой, сука, жизнерадостный, — ворчит Рейн.

Финн в ответ громко хохочет:

— Я сам постоянно об этом думаю! Но знаешь, что я недавно понял? — Финн переводит взгляд с меня на Рейна. Я удивленно вскидываю бровь. — Да ни хрена он не счастливый. Он просто из кожи вон лезет, чтобы расшевелить остальных. Ну неужели эта его дурацкая улыбка в вас не проникает и не делает мир хоть капельку менее хмурым?

Я перевожу взгляд на Кая: он широко улыбается и панибратски обнимает своего товарища. Вечно недовольная мина Корвуса заметно смягчается, и то тепло, с которым Кай к нему относится, невольно долетает и до меня.

— Да, есть такое, — тихо роняю я.

Рейн хмыкает и вставляет свои пять копеек:

— Вот поэтому я и терпеть не могу этого ублюдка.

Артур начинает занятие с объявления: сегодня нас ждет гонка вокруг горного хребта. Команды, занявшие первые места, получат весомое преимущество на грядущем втором экзамене.

Я послушно слушаю, но мой взгляд то и дело соскальзывает к мосту, ведущему к Дому Нова. На самой середине застыл Эдгар — его одинокий силуэт выглядит пугающе блеклым. Отсюда слишком далеко, чтобы разобрать черты лица, но его белый плащ яростно полощется на северном ветру. Он не появлялся на уроках с тех самых пор, как мы крупно поссорились несколько недель назад. Артур занимался с ним лично, но никакие уговоры так и не заставили Эдгара выйти из своей раковины.

— Он сегодня присоединится к нам? — отрешенно спрашиваю я.

Финн прослеживает за моим взглядом и резко отворачивается, словно один лишь вид моего брата вызывает у него тошноту:

— Боги, блядь, надеюсь, что нет.

Рейн даже не утруждает себя ответом, но плотно сжатые губы красноречиво говорят о том, что он солидарен с Финном.