Кое-как мне удается оборвать этот удушающий визуальный контакт с директором, и я перевожу взгляд на озеро.

— Показать что?

Элиас накидывает белый капюшон и шагает в сторону замка. На ходу он, не оборачиваясь, протягивает руку вбок, приглашая идти вместе, и я не могу сдержать улыбку, прибавляя шагу, чтобы догнать его. Я переплетаю свои пальцы с его и любуюсь его точеными скулами и челюстью. Его серые глаза на секунду скашиваются на меня.

— Вообще-то мне не следовало бы тебе это показывать, но считай, что я круглый дурак.

Круглый дурак и есть.

— Элиас…

— Тсс, — обрывает он меня, едва мы выходим из портала.

Здесь темно, а от воздуха, пропитанного серой и пеплом, невыносимо режет в носу. Глаза начинает щипать, в горле першит.

Куда, блядь, он нас притащил?

Амсер внутри моих вен переходит в режим максимальной готовности, отчего волоски у меня на затылке встают дыбом. Элиас еще несколько минут настороженно и молча сканирует местность, прежде чем заметно расслабиться и опуститься на колено рядом со мной.

— Это передовая в нашей битве за Китов Тау, — холодно произносит он. Его глаза покраснели от едкого воздуха, но его это, похоже, вообще не колышет. Порыв ветра подхватывает белые пряди его волос, и капюшон слетает с головы.

— Что? Зачем ты меня сюда притащил? — спрашиваю я, пока страх, точно яд, медленно растекается по венам. Где-то вдалеке гремят взрывы, но из-за пыли и кромешной тьмы разглядеть что-то почти невозможно.

Элиас смотрит на меня, и в его глазах сквозит мрачная тревога.

— Я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, что происходит, пока мы отсиживаемся в Алкроузе. Видишь ту стену? — Он указывает на юг, и я провожаю взглядом его руку.

Там, пробивая темные грозовые тучи из пыли, высится стена — раз в десять больше той, что в Баркове. Небо над ней каштаново-рыжее, грязное, помутневшее от дыма и смерти. На самой вершине стены стоят люди; они так высоко, что кажутся лишь едва заметными движущимися точками.

Я тяжело сглатываю. Элиас перехватывает мою челюсть, заставляя меня снова повернуться к нему.

— Меня отправляют сюда каждый божий день сразу после занятий. Моя задача — прорваться внутрь этого Богом забытого города. Знаешь, что я делаю, когда оказываюсь внутри?

Я хмуро киваю. Так вот где он пропадал все это время…

Его лицо остается абсолютно бесстрастным, когда он чеканит:

— Именно. Падение Небес, Пустота — называй как хочешь, без разницы, как там его кличут хейрахийцы. Этот сраный последний город Хейра падет.

— Я все равно не понимаю, Элиас. Зачем ты привел меня сюда? — шепчу я. Мимо нас проносится несколько человек; они бегут, даже не замечая нашего присутствия.

Его взгляд смягчается, и он устало опускает плечи. На его точеной, напряженной челюсти проступает смесь отчаяния и сожаления.

— Потому что я думаю, что после экзамена тебя отправят сюда вместе со мной. Кровавые Короны — это зачистка. Они хотят, чтобы Новы были сломлены и в то же время оставались единым целым, готовыми к развертыванию. Если мы оба будем здесь, мне даже не придется проникать в город, чтобы Пустота достала до жителей внутри. Наших Теней, если объединить их силы, хватит, чтобы стереть весь этот чертов город, стоя по эту сторону стены.

Звуки взрывов и выстрелов уходят на второй план, пока я неотрывно смотрю в серые глаза Элиаса.

— Я не понимаю, Элиас…

Я пытаюсь отодвинуться, чтобы увеличить дистанцию между нами, но он жестко перехватывает мою руку и останавливает меня.

— Я хочу, чтобы ты стала достаточно сильной и успела остановить меня до того, как нас сошлют сюда.

Мои глаза округляются от шока. Очередной резкий порыв ветра бьет нам в лица, и я едва могу удерживать глаза открытыми.

— И как, по-твоему, я смогу это сделать? — Я до крови прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы унять дрожь.

— А как еще? Если до этого дойдет, я хочу, чтобы ты меня убила, — уголок его губ дергается в уставшей, обреченной усмешке.

Желчь подступает к горлу, и я яростно качаю головой:

— Я не стану этого де…

— Тебе придется, иначе миру настанет пиздец. Это последний рубеж человечества, Терра.

Элиас не выглядит испуганным. Ни капли. Напротив, кажется, он полностью смирился со своей смертью и наконец обрел покой.

— А какие еще варианты? Что, если я не смогу? — Я стискиваю зубы и отворачиваюсь, чтобы он не увидел наворачивающиеся слезы.

Он издает короткий саркастический смешок:

— Ну, если ты сможешь свергнуть ректора и императрицу Фернестии, это будет отличный старт. О, и доктора Сейна, повелителя Теней. Его тоже прихвати за компанию.

В масштабах всей этой катастрофы план звучит как абсолютное безумие, но что, если отступить на пару шагов назад? В моей голове вспыхивает шальная мысль, и я вскидываю голову на Элиаса так резко, что он невольно вздрагивает.

— Что, если я смогу вернуть твое сердце? Тебе больше не придется им подчиняться, — мне до тошноты противно от того, насколько отчаянно и жалко я сейчас звучу, как человек, цепляющийся за слепое отрицание. Но если для Рейна еще осталась надежда, почему этот чертов маленький огонек не может гореть и для Элиаса?

Элиас лишь пренебрежительно фыркает:

— Это невозможно.

Я упрямо мотаю головой:

— Ты знаешь это наверняка?

Он на секунду задерживает взгляд на моих глазах, а затем жестко поджимает губы.

— Нет. Но, Терра, ректор пожирает наши сердца. Именно так он и…

— Я не думаю, что он их жрет. Если только ты лично не стоял рядом и не смотрел, как он чавкает твоим сердцем. Скорее всего, его Тень просто прячет его где-то. Нам просто нужно его найти, — я говорю это с гораздо большей уверенностью, чем чувствую на самом деле.

Элиас снова переводит взгляд на жуткую стену осажденного города и до хруста стискивает зубы.

— Есть хоть какие-то идеи, где искать?

29

ТЕРРА

Рейн шутливо толкает меня локтем, пока мы плетемся на урок секс-просвещения.

Слава богу, со времен первого занятия мы переключились на разбор весьма специфических вещей, от которых невольно взлетают брови, — а именно того, какая дичь творится, когда трахаются двое обладателей Теней. Меньшим кошмаром это не стало, но, по крайней мере, теперь Каллос не нагибает меня раком над столом под дикий ржач Кая.

Слухи о том случае разлетелись со скоростью лесного пожара, но, к моему удивлению, стоило мне на прошлой неделе спасти того пацана-Двара на уроке Элиаса, как сплетни сошли на нет. Приятно сознавать, что большинство теперь уважает меня за хороший поступок, хотя другие видят в этом мою слабость — чертово нежелание оставлять все как есть и проходить мимо.

Но как я могу переступить через то, что мне дорого? У меня, в отличие от них, все еще есть сердце. Я не хочу убивать и не хочу, чтобы кто-то умирал рядом со мной.

Финн скалится, когда мы усаживаемся на свои места, и я выдавливаю ему в ответ слабую улыбку. Мы оба до усрачки ненавидим этот урок. Он наклоняется ко мне и шепчет:

— Слышала что-нибудь еще про экзамен Кровавых Корон?

Я хмурюсь и качаю головой.

Я рассказала об этом по секрету только ему, Рейну, Эрвину и Каю. В этом месте слишком мало людей, которым я могу доверять и быть уверенной, что они меня не сдадут. Мы пытались раскопать хоть какую-то инфу, но ночные засады в библиотеке не принесли ни хера. Думаю, Артур и Элиас заподозрили, что я их подслушивала, поэтому больше туда не возвращались.

Рейн вытягивает ноги, развалившись на стуле, и сладко зевает. Его состояние сейчас более-менее стабильно, что дает мне небольшую передышку посреди всего этого надвигающегося пиздеца. Единственное место, которое нам осталось обыскать, — это другой кабинет Артура. Тот, которым он пользуется на самом деле.

В этот момент Каллос начинает урок, занудно пересказывая ключевые тезисы прошлой лекции.