— Почему? — на выдохе спрашиваю я, позволяя своей голове откинуться ему на плечо.

— Потому что все, что я знал до сих пор — это тотальный контроль над своей Тенью. А твоя рушит всю эту работу за считанные секунды. Я даже вслух не могу произнести то, что хочу с тобой сделать, — он заводит ладонь под мою футболку. Его сдерживание ощущается физически: вены на его руках вздулись от отчаянной попытки остановить самого себя. Его челюсть плотно прижимается к моему плечу.

Он слегка толкается бедрами в мою задницу, после чего грязно матерится сквозь зубы и резко убирает руки. В тех местах, где секунду назад было его тепло, мгновенно становится холодно. Каллос поднимается, мягко подталкивая меня в спину, чтобы я сделала шаг в сторону.

Я разворачиваюсь к нему и натыкаюсь на дикую, первобытную тьму в его взгляде. Белки его глаз окрасились в багрово-бордовый цвет.

— Что с тобой? — спрашиваю я, отступая на пару шагов. Я зависла, не понимая, то ли мне развернуться и бежать, то ли попытаться хоть чем-то ему помочь.

Он качает головой и кивает на дверь.

— Уходи, — мучительно хрипит он. Голос звучит так слабо, что у меня внутри вспыхивает глупое желание что-то предпринять.

Я делаю шаг ближе и протягиваю руку к его плечу, чтобы успокоить, но он резко вскидывает голову и рычит на меня. Его зубы кажутся неестественно острыми, а скобы-стежки по бокам рта натягиваются до предела.

— Я сказал — пошла вон, — безжалостно выплевывает он сквозь зубы, и больше я не теряю ни секунды. Схватив книги со стола, я вылетаю из кабинета, не оборачиваясь.

Что это, блядь, вообще было? Профессор Каллос — перевертыш, как Фредерик? У него был точно такой же жутко разъезжающийся рот. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Неужели это моя Тень заставила его так измениться?

Ответ Амсера заставляет меня вздрогнуть — он молчал несколько дней.

«Мне хотелось поиграть с его темной стороной. Зачем ты убежала?»

Я мысленно мотаю головой, пытаясь выкинуть это из мыслей, хотя прекрасно знаю, что Амсер все равно прочитает всё до единой строчки. Погрязнув в этой ментальной тюрьме, я заворачиваю за угол и со всего маху врезаюсь в чью-то крепкую грудь. Книги в моих руках едва не летят на пол.

Я вскидываю глаза и натыкаюсь на тяжелый, пугающий взгляд Элиаса.

Он подхватывает мои учебники, не давая им упасть, и при этом ни на секунду не разрывает визуальный контакт. Уголок его губ ползет вверх:

— Привет, сладкая. Что ты тут делаешь во внеурочное время? — Его взгляд перемещается мне за спину, фиксируясь на чем-то, отчего на его лице мгновенно сгущается мрачная тень. — Развлекалась с Каллосом, значит?

У меня подкашиваются колени. Но, к моему удивлению, в его глазах нет ни злости, ни ревности — только какое-то нездоровое, извращенное любопытство.

— Вот на то, как он тебя уничтожит, я бы с удовольствием посмотрел. Рейн тоже мог бы присоединиться, заодно набрался бы у него опыта, — жестко роняет Элиас. В его словах отчетливо сквозит вожделение, и мне приходится тяжело сглотнуть, чтобы избавиться от картинки, которую он только что так красочно нарисовал в моей голове.

— Прекрати это! — резко осаживаю я его, но он лишь равнодушно ведет плечом.

— Я пришел поискать тебя, когда не обнаружил в Доме Нова вместе с Рейном, — он перехватывает мои книги одной рукой, а вторую закидывает мне на плечи, увлекая за собой по коридору к южному крылу замка.

Я удивленно вскидываю бровь:

— И куда конкретно мы идем?

Он коротко усмехается, чуть расслабляя руку на моей шее:

— Помнишь наш разговор о том, как вернуть мое сердце? Ты была права. И, кажется, я догадался, где именно он их прячет.

30

ЭЛИАС

Терра застывает при виде черных врат.

— Куда они ведут? — спрашивает она с явным ужасом в голосе. Похоже, она совсем не горит желанием снова отправляться со мной на прогулку. Полагаю, тащить ее на передовую в Киты Тау было слегка чересчур, но мне нужно было, чтобы она уяснила суть.

— В За’Афиэль, — бросаю я, разглядывая знакомые двери в каменной рамке. Последний раз я проходил через эти черные врата вместе со своими товарищами.

При этих словах она заметно оживляется, и я бросаю на нее изучающий взгляд.

— Так сильно хочешь туда попасть? — спрашиваю я и ни капли не удивляюсь, когда она качает головой и врет мне в лицо.

Они с Рейном все еще ищут способ остановить мор. Надеюсь, у них получится. Мысль о том, что мне больше не с кем будет тренироваться по утрам и перекидываться парой слов, ложится на душу тяжелым камнем.

— Ты правда думаешь, что он спрятал их там? — недоверчиво переспрашивает она, косясь на каменную кладку так, словно не особо доверяет мастерству местных строителей.

Я киваю:

— Велис немного пошпионил, пока Эмерай наведывался на передовую. Это заняло время, но, думаю, мы нашли их все.

Ее взгляд смягчается, и по лицу разливается обнадеживающая улыбка. Она — единственный человек, которому я могу доверить это, не считая Артура. Последний в последнее время отдалился из-за своих занятий с Эдгаром. Понятия не имею, как он находит время контролировать всю его учебу, но ему как-то удается.

Мое лицо мрачнеет. С тех пор как Каллос наложил путы на его Тень, Эдгар провалился в глубокую депрессию. Сейчас его разум определенно окутан кромешным мраком. Он не способен сбежать от своей судьбы. Рейн избегает его любыми путями — должно быть, Эдгара ждет какой-то извращенный и жестокий финал, потому что Рейн бледнеет, едва завидев его.

Иногда мне хочется, чтобы Рейн мог говорить о своих видениях. Знаю, его Тень запрещает это, но я даже представить не могу, какими тайнами забит его умирающий мозг.

— Ну что, пошли? — я жестом предлагаю Терре ступить в черные врата первой. Она одаривает меня свирепым взглядом, но все же делает шаг вперед. Я задерживаюсь еще на секунду, с ностальгией разглядывая черные камни, и только потом следую за ней.

Темный дым обволакивает нас, словно мы зашли в горящий дом. У него нет запаха, но он оставляет на коже холодные скользкие следы отчаяния. Я выхожу в безмолвные залы За’Афиэля. Воздух здесь кажется древнее, а камни стен — влажными от океанского бриза.

Терра наклоняется и всматривается в одно из окон, выходящих на каменный сад; с третьего этажа отсюда видно даже океан. Лунный свет укутывает заснеженный пейзаж унылым безмолвием.

На белом покрове высится множество небольших холмиков, окрашенных в багровый цвет из-за того, что скрыто под ними. Терра замечает это и оборачивается ко мне. В ее глазах — дикая смесь замешательства и отрицания. Луна очерчивает ее силуэт сияющим контуром, отчего ее каштановые волосы отливают легкой синевой.

— Это именно то, о чем ты подумала, — роняю я бесстрастным, монотонным голосом. У того, что в этих коридорах стоит гробовая тишина, есть вполне конкретная причина.

— Но Эдгар описывал это место как такое мирное… Что здесь произошло? — тихо спрашивает она. Кажется, она прямо сейчас представляет, каким был этот особняк, когда его наполнял смех множества наивных душ. Людей, которые благодаря дару Артура даже не догадывались о том, сколько ненависти кипит в мире за пределами этого острова.

— Императрица Фернестии приказала ликвидировать эту фракцию. Они уже собрали всех Нова, которых искали. Сейн отдал приказ о зачистке вчера. Я узнал об этом сегодня днем, когда застал Артура в его пустом кабинете в Доме Нова — редкий случай, обычно он торчит в своем местном кабинете.

Терра зажимает рот ладонью и сгибается пополам, словно ее сейчас вывернет наизнанку.

Я прикрываю глаза, вспоминая ту боль, которую увидел в его взгляде. Артур не выглядел удивленным; скорее, это было похоже на старую, гноящуюся рану, о которой он заранее знал, что она рано или поздно вскроется. Круги под его глазами были черными как уголь. В самом его взгляде не осталось ни единого намека на свет.

— Они готовы взять Киты Тау к концу следующего месяца. У нас есть семь недель… Если мы сможем найти мое сердце и я сорвусь с поводка Эмерая, у человечества еще появится шанс, — я чеканю слова без единой эмоции. Словно отдаю приказ солдату.