Она расстегивает мою куртку и задирает майку, прижимаясь обнаженной грудью к моей груди. От каждого мягкого прикосновения её кожи к моей я издаю низкий стон. Я обвиваю руками её талию и притягиваю ближе. Она все еще холодная после озера.

Я отстраняюсь, и она бросает на меня непонимающий взгляд.

— Не пытайся меня починить, — говорю я. — Некоторые вещи должны оставаться сломанными.

Я накидываю одеяло ей обратно на плечи, поднимаю её с кровати и несу к камину, усаживая к себе на колени, чтобы жар пламени согрел наши лица.

Я и должен быть сломанным. Я пустым взглядом уставлюсь в огонь, пока старые друзья приветствуют меня в моем сознании. Они никогда не уходят — по крайней мере, надолго. Думаю, Артур специально бередит эти воспоминания, как наказание.

— Помоги мне спасти Эдгара, пожалуйста, — умоляет Терра приглушенным голосом.

Боги, я становлюсь слишком мягким.

— Хорошо, — бормочу я, целуя её в плечо, заранее зная, что нарушу это обещание.

Я отношу Терру обратно в её комнату, когда она засыпает у меня на руках. У неё был чертовски тяжелый день, и всё, о чем я могу думать, — это как я снова размозжу голову её брата своим сапогом.

Рейн приподнимает голову с подушки и внимательно следит за мной, пока я укладываю её рядом с ним. Он откидывает простыни и притягивает её ближе к своей груди, согревая вместо меня.

— Завтра начинаем частные уроки. На рассвете, на полигоне для тренировки со скверной, — шепчу я. Он лишь сонно кивает, уткнувшись губами в изгиб шеи Терры. Её мягкие каштановые волосы скрывают лицо, но готов поспорить, она улыбается во сне.

Надеюсь, она не будет слишком раздавлена, когда время Рейна выйдет.

Дверь бесшумно закрывается за моей спиной. Я не спеша иду по восточному мосту, спускаюсь по ступеням Алкроуза, мимо внутреннего двора, и дальше — в лес, за тренировочные полигоны.

Ветер часто шепчет мне, когда я один в этом лесу. Не знаю, есть ли у него имя или легенда, знаю лишь, что сосны тянутся ко мне. Они манят мою душу, навевая тоскливые воспоминания о жизни, которую я давно оставил позади.

Почему сейчас? Из всех времен… Почему присутствие Терры делает меня таким сентиментальным? Как будто она согревает ту мертвую часть меня, возвращая её к жизни. Даже Рейн одаривает меня темными проблесками прошлого.

Мои мысли разбегаются, когда я останавливаюсь перед стеной из рваных скал. Минералы настолько черные, что в безлунную ночь их здесь вряд ли отыщешь. Я поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по краям, обходя Расколотую скалу.

Каллос и Артур поднимают на меня глаза, когда я заворачиваю за угол к углублению в валуне. Сверху он образует пик, но внизу напоминает пасть пещеры. Забавно: теперь, когда я стал старше, наше место встреч кажется гораздо меньше, чем раньше.

Некане прислонился к дальней стене скалы и ухмыляется. Если я закрою глаза, то увижу их троих — наивными юными идиотами. Но я вижу четверых наших призраков, затаившихся в темноте, — они задаются вопросом, почему мы их бросили.

— Ты опоздал, — бросает Каллос, пока они все собираются вокруг очага в центре пещеры. Пламя здесь синее и вечное. В это темное место не проникают ни листва, ни снег.

— Занимался устранением последствий, — холодно парирую я. Артур приподнимает бровь и улыбается так, словно знает все мои секреты. Уверен, так оно и есть.

Некане обнимает меня за плечо и усмехается:

— Ты ведь собирался размозжить голову этому сопляку из Нова, да?

Мрачный взгляд Каллоса становится еще более нетерпеливым, он бурчит:

— У нас всего час, пока директор не вернулся на территорию.

Мы молча садимся на старые каменные выступы, внимательно глядя на Каллоса. Именно он когда-то нашел это место, где мы делились своими тайнами и планами на освобождение. Находясь здесь сейчас, я чувствую, как возвращается часть той надежды. Может, однажды мы всё-таки станем свободны.

— Сегодня на занятиях я наложил блок на Тень Эдгара. Сила, с которой он сражался с сестрой, была лишь малой долей того, что он скрывает внутри, и я боюсь, что он очень быстро её сломает. В теории он вообще не должен был иметь доступа к силе Тени, — сухо говорит Каллос.

Мороз пробегает по коже.

— И это было с наложенной блоком? — переспрашиваю я, не в силах поверить. Некане выглядит не менее удивленным, а Артур сжимает губы в тонкую линию. Он переглядывается со мной, и я лишь пожимаю плечами.

— Артур уже знал? — брови Некане сходятся на переносице, он подается вперед, заинтересовавшись.

Каллос кивает:

— Один из студентов тоже знает — Корвус. В тот момент я не совсем рационально мыслил, ведь Эдгару понадобится Тень на экзамене… Но после того, как я увидел, что Салли был в шаге от того, чтобы вырваться, я больше беспокоюсь за других студентов.

— Никогда бы не подумал, что он нападёт на родную сестру, — рассеянно бормочет Артур, делая пометки в своем журнале. — Сомневаюсь, что он сможет сломать её так легко, как ты предполагаешь, Каллос, но, может, нам всем стоит наложить по одной печати на Салли? — Взгляд Артура становится отсутствующим, он хмурится.

Некане пожимает плечами:

— Мне плевать, что мы будем делать с этим пацаном, но если мы не сможем его сдержать, директор может отдать приказ о казни, как в прошлый раз.

Трое из них согласно кивают.

— Я думаю, нам стоит его убить, — без тени раскаяния говорю я.

Каллос буравит меня тяжелым взглядом.

— Ты же знаешь, мы не можем.

— Почему нет? У нас есть Нова Пространства и двое Полумесяцев, нас достаточно. Им не нужен он, — бросаю я вызов Каллосу. Он встает, его золотые глаза вспыхивают в свете синего пламени.

— Он человек, Элиас. Ты, возможно, уже не помнишь, сколько весит человеческая жизнь, но я помню. Я не потерял свое сердце.

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки на коленях, а затем тоже поднимаюсь.

— Ладно. Если хотите попытаться его спасти — пожалуйста. Но надеюсь, когда закончите с ним, вы вспомните, кого посылают на бойню. Я хочу, чтобы вы помнили, кому приходится, блядь, смотреть в глаза этим истерзанным останкам и желать им спокойной ночи. Мне. И когда это время придет — а оно придет — я надеюсь, вы вспомните, кто из нас был «сердечным», Каллос. Потому что я хотел закончить всё для него, прежде чем он стал как Мидас.

Артур и Некане обмениваются мрачными взглядами. Каллос яростно качает головой и поворачивается ко мне спиной.

— Просто уходи, Элиас. Мы закончим этот разговор без тебя. Я позабыл, насколько ты бессердечен.

Удар ниже пояса.

Я ухожу, не говоря больше ни слова, стараясь не дать жестоким словам Каллоса слишком глубоко засесть в груди.

Только вот обратно в Алкроуз я пока не иду. На самом краю Расколотой скалы стоят четыре надгробия. Я опускаюсь на колено рядом с ними, позволяя пальцам коснуться высеченных вручную имен, и пустым взглядом смотрю на них.

Мидас. Камил. Акади. Серина.

— Привет, старые друзья.

26

ТЕРРА

Холодный сквозняк тянет из кабинета директора.

Я ежусь и строю гримасу Рейну. Он усмехается и толкает меня плечом в плечо.

— Назад дороги нет, детка. Нужно узнать, что он здесь прячет, — тихо шепчет он, позволяя своей Тени медленно просочиться сквозь кончики пальцев, чтобы отпереть третью по счету дверь, через которую нам пришлось пробиваться, чтобы зайти так далеко.

Вот почему мне не стоило рассказывать ему о том, что директор крадет сердца. Рейн слишком любопытен и безрассуден, чтобы игнорировать такие вещи.

— Я не думала, что мы правда пойдем их искать. Скорее всего, это метафора. Сомневаюсь, что там стоят банки с настоящими сердцами, — шепчу я, в сотый раз беспокойно оглядываясь через плечо.

Замок щелкает, и Рейн с силой толкает дверь. Я сверлю его взглядом за то, что он такой шумный, но в ответ получаю лишь его беззвучный смех. Хотя я ценю, что он пытается поднять мне настроение; Эдгар не выходит у меня из головы с тех пор, как напал на меня несколько дней назад. Артур перенес наше частное занятие на сегодня, так что у меня было время собраться с мыслями.