Стараясь не издавать ни звука, я на цыпочках пробираюсь к его комнате. Дергаю за ручку — чисто по привычке, без всякой надежды, ведь я безуспешно проверяла ее неделями, — но, к моему изумлению, замок тихонько щелкает.

Забыл запереть. Боже, какая же это глупость.

Я быстро прикрываю дверь своей комнаты на противоположной стороне коридора и скольжу в его апартаменты. Мои глаза округляются, когда я осматриваюсь. Комната Артура совсем не похожа на те, что я видела в Алкроузе. Она двухэтажная: верхний уровень представляет собой массивную библиотеку с деревянными мостиками и хлипкими перилами вдоль стен.

Теперь понятно, почему от него всегда пахнет страницами старых фолиантов. Он действительно обустроил это место под себя. Я медленно иду по его безупречно чистому пространству. Если комната Элиаса — это мрачный черный хаос, заваленный бумагами и книгами, то у Артура все выдержано в пыльно-коричневых тонах. Настоящая обитель ученого, напоминающая уютную лесную хижину.

Мои пальцы скользят по кремовым простыням его постели. Я присаживаюсь, оглядываюсь по сторонам, но не нахожу ни записок, ни документов, которые можно было бы сравнить с тем клочком бумаги, что мы с Рейном откопали в библиотеке.

Тяжело выдохнув, я откидываюсь на его кровать. Он слишком педантичен и осторожен; может, он и правда что-то скрывает. Впрочем, здесь у каждого первого есть свои скелеты в шкафу.

Должно быть, в какой-то момент я проваливаюсь в сон, потому что, когда я открываю глаза, то утыкаюсь прямо в серые глаза Артура, где едва заметны блеклые изумрудные вкрапления. Тело мгновенно каменеет. Я судорожно втягиваю воздух, глядя на его лицо в упор. Его черные волосы щекочут мне лоб и щеку.

Его губы находятся так близко от моих, что я кожей чувствую их тепло. Его руки — литые тиски из мышц — упираются в матрас по обе стороны от моей головы, а весь вес его тела словно умоляет рухнуть прямо на меня.

— Я всего лишь человек, маленькая тень. Что ты со мной делаешь? — шепчет он, и его мрачный, тяжелый взгляд выжигает мне душу тысячей эмоций, которые я никогда не смогу облечь в слова.

Мне невыносимо хочется, чтобы он обнял меня. Прикоснулся. Взял силой прямо здесь.

Он поднимает руку, и его большой палец медленно скользит по моей нижней губе, заставляя меня приоткрыть рот. Его взгляд мгновенно опускается к моим губам; между нами вспыхивает глухое, томительное вожделение.

— Зачем ты здесь? — спрашивает он, и в его голосе мешаются легкое недоверие и любопытство. Застать Артура врасплох — редкая удача, и я с наслаждением разглядываю его растерянное, чертовски красивое лицо.

Моя рука сама собой поднимается вверх и ложится на четко очерченную впадину его щеки. Его глаза покраснели. Он так измотан. Мне невыносимо хочется подарить ему хоть каплю облегчения. Такой человек, как он, заслуживает этого.

— Еще один урок? — тихо шепчу я, наблюдая, как его взгляд перемещается к моей шее. Он ведет подушечкой пальца по нежной коже и усмехается.

— И каких же знаний ты ищешь?

Я дерзко провожу ладонью по его напряженной шее вниз, к вырезу рубашки, и с намеком тяну за ткань, расстегивая ворот.

Он тихо смеется, глядя на меня потемневшими, потяжелевшими глазами:

— Это тот самый урок, который тебе придется дослушать до самого конца. Ты уверена, что хочешь начать?

В его глазах горит лихорадочный, мрачный блеск. Я хочу, чтобы он показал мне все, что прячет внутри. Хочу увидеть самые темные мысли в голове этого человека.

Я обхватываю его шею сзади и тяну на себя. Его губы мягко, но настойчиво накрывают мои. Стон, который вырывается из его груди, полон тяжелой, мучительной борьбы с самим собой.

Мы — две Тени, сгорающие в мире, где слишком много страданий. Артур чувствует эту боль за двоих, он тащит на себе весь этот неподъемный груз ради тех из нас, кто давно опустил руки. И я хочу забрать хотя бы часть этого бремени.

Он подхватывает меня, перетаскивая на середину кровати, и фиксирует мою голову, жестко и собственнически перехватив ладонью сзади за шею. Я бессильно запрокидываю голову, когда его зубы начинают скользить по моему горлу; он жадно впивается в кожу, оставляет засосы, одновременно с этим грубо и требовательно сминая мою грудь.

Артур вскидывает на меня взгляд и медленно втягивает мою нижнюю губу в свой рот, ощутимо прикусывая пухлую часть, а затем глубоко всасывает ее. Я стону от легкой вспышки боли, и в ответ на это его рука мгновенно ныряет мне под штаны. Он пару раз проводит пальцами по клитору, после чего без долгих прелюдий толкает два пальца глубоко внутрь.

Я резко выгибаюсь в пояснице от того, насколько плотно он меня заполняет. Артур буквально слизывает и глушит мои стоны, едва они срываются с губ. Он целует меня жестко, наши языки голодно сплетаются, исследуя друг друга. Он начинает быстро двигать пальцами внутри, меняя угол и безжалостно втираясь в самую чувствительную точку, пока мои глаза не начинают закатываться, а я сама не оказываюсь на грани полной потери контроля.

Артур разрывает поцелуй и отстраняется. Одним движением стянув через голову черную рубашку, он швыряет ее на пол, после чего избавляется от штанов, освобождая член. Его размеры заставляют мое горло моментально пересохнуть. Когда он устраивается между моих бедер, пристраивая головку к моему лону, я на секунду пугаюсь, что он в меня просто не поместится.

В тихом омуте, как говорится, черти водятся.

Я до белых костяшек впиваюсь пальцами в простыни, пока он медленно водит членом вверх и вниз по моей промежности, смазывая ее.

— Ты совсем мокрая, — дразнит Артур, и на его лице появляется горячая, порочная усмешка.

Я перевожу взгляд с его внушительного члена на его лицо:

— А мне казалось, ты говорил, что ты всего лишь человек?

Он на секунду опускает голову, тихо смеясь, а затем начинает медленно, миллиметр за миллиметром, подталкивать головку внутрь.

От этого вторжения волна дикого удовольствия пополам с болью прошивает мой низ, и я судорожно втягиваю воздух, чтобы сдержать крик. Артур запрокидывает голову, продолжая двигаться на грани — он входит совсем неглубоко, давая мне привыкнуть и стараясь не сделать больно. Мои ладони накрывают его руки на моей талии. Наши взгляды пересекаются всего на миг, а в следующее мгновение он резко стискивает зубы, сильнее впивается пальцами в мое тело и одним мощным толчком вбивается в меня на всю длину, сминая плоть до синяков.

В этот раз сдержать крик у меня не получается при всем желании.

Артур тут же накрывает мой ладонью рот, замирая и плотно прижимаясь своим тазом к моему. Мы оба застываем, вытаращив друг на друга глаза. Я никогда не видела его таким растерянным, и этот почти мальчишеский испуг в его взгляде заставляет меня прыснуть. Он выглядит озадаченным еще секунду, а затем его губы расползаются в ответной ухмылке, и он тихо смеется вместе со мной.

Впрочем, наше веселье длится недолго. Он снова начинает размеренно входить в меня. Артур убирает ладонь от моего лица и вместо этого проталкивает палец мне в рот. Я стону, обхватывая его губами и посасывая, пока мои глаза блаженно закатываются, а я из последних сил пытаюсь сфокусироваться на его прекрасном лице.

Его брови крепко сдвинуты к переносице от наслаждения, но одновременно с этим в его облике сквозит какая-то невыносимая гребаная мука. Мне кажется, что я это придумываю, пока в его глазах не закипают слезы. Я испуганно прижимаю ладонь к его груди, но он бессильно роняет все свое тело на меня, утыкаясь лицом в подушку рядом с моей головой.

Я слегка приподнимаю подбородок. Он продолжает медленно, тягуче двигаться внутри меня, заставляя меня тихо и прерывисто стонать.

Почему близость со мной причиняет ему такую боль?

Я запускаю пальцы в его черные волосы. Они такие мягкие и насквозь пропитаны его личным, неповторимым запахом — ароматом старых книжных страниц и догорающих в полночь свечных фитилей.

— Что случилось? — шепчу я, прижимаясь губами к его виску.