— Понятия не имею, — роняет он, делая шаг ко мне.

Элиас властно притягивает меня к себе, заключая в объятия, и отводит чуть в сторону, освобождая пространство для наших Теней, которые уже вовсю принимаются крушить каменную стену.

— А ты сам-то помнишь, какого они были цвета?

— Нет.

Обе Тени прижимают лапы к камням. Темные лозы мгновенно расползаются по стене, переплетаясь и формируя очертания арочной двери. Эти черные вены выглядят как ядовитые шипы — чистое воплощение зла и гнили. Велис усаживается с одного края, Амсер занимает другой, и обе твари выжидающе смотрят на нас.

— Велис раньше когда-нибудь делал такое?

Элиас подходит к этой самодельной двери и толкает камень. Тот со зловещим скрипом поддается. Запах пыли и плесени тут же бьет мне в нос.

— Нет, — коротко бросает он и исчезает в густых тенях потайной комнаты.

Я неохотно тащусь за ним следом и морщусь, замечая засохшую кровь, толстым слоем покрывающую каменный пол. Из подвала сюда проникает ровно столько света, чтобы можно было разглядеть стеллажи, заставленные булыжниками и сердцами. Но эти экземпляры выстроены в идеальные ряды, словно представляют особую ценность, — ничего общего с той кучей хлама, что свалена в ящиках снаружи.

Велис и Амсер трутся о мои лодыжки, а затем чинно усаживаются посреди комнаты. Элиас переводит взгляд на мою Тень и глухо, почти ласково спрашивает:

— Какое из них мое?

Амсер потягивается, словно кот, только что проснувшийся после полуденного сна, и грациозно прыгает на среднюю полку. Он неторопливо проходит мимо нескольких камней и замирает возле абсолютно черного сердца. Тень смотрит прямо на меня, и в моей голове раздается четкий шепот: «Артур».

У меня перехватывает дыхание. Я резко бросаюсь вперед и осторожно подхватываю это сердце в ладони. Оно слабо трепещет — и оно на порядок легче, чем я могла себе представить. Совсем не похоже на настоящее, живое сердце. Как я и думала, это скорее фигуральные субстанции. Фантомы реальной плоти. Но внутри каждого из них заключена целая вселенная.

— Это сердце Артура, — говорю я, когда Элиас подходит ближе, практически вжимаясь грудью в мою спину. Он смотрит сверху вниз на мою ладонь и хмурится.

— Хотел бы я видеть то же, что и ты, — его голос звучит непривычно мрачно. Интересно, сколько из этих камней вокруг когда-то были бьющимися сердцами его боевых товарищей?

Тем временем Амсер перескакивает на самую верхнюю полку и целеустремленно идет по краю, пока не добирается до конца ряда. Там он садится рядом с белым сердцем. Оно бьется в медленном, ленивом ритме. В нем совсем не осталось жизни и цвета — каждая артерия и вена, оплетающая сердечную мышцу, похожа на пепельное корневище.

Я подхожу вплотную к стеллажу, вставая прямо под Амсером, и тот аккуратно подталкивает сердце лапой к краю. Я ловко ловлю его и завороженно замираю, удерживая в ладонях эти две бесценные вещи.

— А это твое, — шепчу я. Сама не знаю, почему перешла на шепот. Держать их — это как прикасаться к чему-то священному, и мне до смерти не хочется, чтобы хоть одна живая душа в этом мире узнала, что они сейчас у меня.

В глазах Элиаса на долю секунды мелькает что-то очень похожее на дикий первобытный страх, но он тут же берет себя в руки и хладнокровно моргает. Я удивленно вскидываю бровь, замечая, что он не торопится забирать свое сердце из моих рук.

— И что нам теперь делать? — спрашиваю я.

Он качает головой, и на его лице появляется непривычная, какая-то пугающе красивая улыбка, полная надежды:

— Понятия не имею, блядь. Я и не думал, что мы зайдем так далеко.

Я снова перевожу взгляд на ладони и улыбаюсь:

— Мы нашли их. Мы правда их нашли.

Элиас легонько касается пальцами моей щеки и тихо произносит:

— Это ты их нашла. А теперь давай сваливать отсюда, пока никто не заметил наше отсутствие.

Велис тут же растворяется, возвращаясь в его тело, а Амсер привычно втягивается в мои вены. Я сжимаюсь от ледяной судороги, которая сковывает кости, едва Тень занимает свое место внутри.

— Что мы будем с ними делать? Стоит отдать Артуру его сердце прямо сегодня? — я плотнее запахиваю плащ на груди, чтобы надежно спрятать нашу добычу перед возвращением в Алкроуз.

Элиас задумчиво наклоняет голову:

— Давай я сначала поговорю с ним. Хрен знает, как он отреагирует. Нас тут вообще-то быть не должно, это очевидно. Но из всех моих боевых товарищей Артур — самый благоразумный.

Я киваю и послушно следую за Элиасом обратно через особняк к порталу. Он провожает меня до самой комнаты, где я поспешно прячу сердца на самое дно выдвижного ящика в шкафу.

— Мне нужно уехать на пару дней, так что ничего не предпринимай, пока я не вернусь. Обещай мне, — Элиас наматывает прядь моих каштановых волос на палец и держит взгляд, пока я не заставляю себя закрыть глаза.

— Я ничего не сделаю… Ты снова уезжаешь на передовую?

Он кивает.

Мне было бы абсолютно плевать на его судьбу, оставайся он тем самым пустым наемным убийцей, которого я когда-то встретила в Навасике. Но он доказал, что он гораздо больше, чем просто бездушная оболочка. Внутри него все еще теплится жизнь. Он все еще человек, и теперь его сердце в моих руках.

Я смогу его починить.

Артур одаривает меня усталой, лишенной всякого энтузиазма усмешкой, когда я в очередной раз с треском проваливаю технику поглощения Тени. Я могу зацепить его Тень, когда он сам это позволяет, но стоит мне попытаться забрать её силой — и всё летит к чертям.

— Если ты собираешься использовать это в бою, движения должны быть быстрыми и хлёсткими. Иначе противнику не составит труда прикончить тебя в упор, — Артур делает шаг по твердой, как гранит, поверхности замерзшего озера и снова встает в боевую стойку.

Рейн лениво наблюдает за нами, о чем-то болтая с Финном. Они на дальнее расстояние пускают заряды пламени и льда, пытаясь докинуть до противоположного берега. Индивидуальные тренировки Рейна с Элиасом встали на паузу, пока тот не вернется с передовой в Китах Тау. Но и без этого видно, что занятия пошли ему на пользу. Правда, его глаза с головой выдают боль — мор постепенно сжирает его изнутри.

Рейн морщится от боли при каждой пущенной вспышке силы, но тут же возвращает лицу жесткое, злое выражение, пока никто ничего не заметил.

— Сфокусируйся, Терра, — Артур резко бросается на меня и подсечкой выбивает почву у меня из-под ног.

Я с размаху приземляюсь на задницу и глухо стону:

— Серьезно?

Я злобно зырю на него, но он лишь равнодушно ведет плечом.

— У нас нет времени на игры, — заявляет он со всей серьезностью, и я пытаюсь подстроиться под его настрой — поднимаюсь и заново концентрируюсь.

Я смотрю в его серые глаза, подавляя дикое, неистовое желание признаться, что я нашла его сердце. Я обещала Элиасу молчать, но скрывать секрет такой важности кажется мне предательством.

Мы тренируемся до тех пор, пока солнце не скрывается за горами, а морозный воздух не начинает обжигать нос. Затем я до самой темноты торчу в библиотеке вместе с Финном, Каем и Рейном, и к моменту, когда я наконец возвращаюсь в свою комнату, я просто замертво падаю на кровать. Рейн придет сюда часа через два. Иногда он успевает проскочить до того, как я вырубаюсь, а иногда просто тихо забирается ко мне в постель, когда я уже глубоко сплю. В любом случае, мне нравится его компания.

Я успеваю дойти до середины учебника по анатомии, когда в коридоре поднимается какой-то шум. Я вскидываю голову, прислушиваясь к приглушенным голосам. Похоже на Артура и еще какого-то парня, но я никак не могу разобрать, на кого именно.

Я прижимаюсь ухом к холодному дереву двери, пытаясь разобрать слова. Но голоса уже стихли, а шаги удаляются. Я слегка приоткрываю дверь и выглядываю наружу: в конце коридора мелькает макушка Артура, спускающегося по лестнице.