Я представила эту картину: двухметровый баскетболист, сгорбившийся над книгой при тусклом свете...

"Нет, стоп. Это же Воронцов. Наверняка просто позировал для контента."

- Конспектирует от руки, - продолжала Мария Ивановна, качая головой. - Говорит, так лучше запоминается. Вы только представьте! В наше-то время, когда все в телефонах уткнулись и не знают, с какой стороны книгу открыть!

Она вздохнула так драматично, будто хоронила всю современную молодёжь.

- Из постоянных посетителей только вы да он. Вы - потому что диссертацию пишете. А он... - тут её взгляд стал мечтательным, - наверное, в кого-то влюблён. У нас тут в 80-х тоже один студент так засиживался... Потом оказалось, библиотекаршу сватал.

Я поперхнулась собственной слюной.

- Мария Ивановна, я...

- Ой, да ладно вам! - она махнула рукой. - Я же вижу, как вы на его фамилию в журнале смотрите. Прямо как моя кошка на кусок колбасы.

И тут меня осенило.

"Чёрт. Я действительно ошиблась."

В голове всплыли его слова:"Мне обидно, что вы думаете обо мне так низко."

А ещё - его пометки на полях. Аккуратные, умные, с отсылками к другим источникам.

"Так. Значит, он не жулик. Он... чертовски упорный студент."

Мария Ивановна тем временем достала из-под стола банку варенья.

- На, покушай. Вижу, тебе сегодня тяжко. А то выглядишь, как моя внучка после ночи в клубе. Но у тебя-то вряд ли время на клубы найдется, - улыбнулась она.

Я автоматически взяла ложку.

"Вот и всё. Теперь мне придётся извиняться перед этим наглецом"

Мысль была настолько ужасной, что я съела сразу три ложки варенья. Прямо из банки.

Мария Ивановна одобрительно кивнула:

- Вот и хорошо. А теперь иди, пока он опять не занял твой любимый столик.

Я замерла.

- Мой... что?

- Ну, тот, у окна. Где ты всегда диссертацию пишешь. Он вчера там сидел, - она хихикнула. - И знаешь, что смешного? Тоже в очках.

"Чёртов Воронцов. Даже моё место занял."

Я вышла из библиотеки когда на улице уже темнело, но с твёрдым решением: мне нужно извиниться.

"Просто потому что была не права. Только поэтому. Совсем не потому, что он... Нет, даже не думай об этом, Кольцова."

Но варенье на дне банки вдруг показалось мне подозрительно сладким.

***

Два дня эти чертовы черновики Воронцова жгли мне сумку. В субботу днем я развалилась на диване в своейберлоге(официально - "квартире-студии для перспективного молодого преподавателя", реально - 30 квадратных метров книжного хаоса). Перечитывала его работу в сотый раз:"Чёрт. Он действительно разбирается. Не списал. Не купил. И... блин"

На журнальном столике стоялапустая банка варенья,которуюя съела вчера за один приступ угрызения совести, спасибо, Мария Ивановна, за сладкое утешение; раскрытыйноутбукс диссертацией, которую я нежно ненавижу;билет на баскетбольный матч, который Светка подсунула со словами:"Для академического интереса, ага"

Сегодня баскетбольный матч - университетская сборная играет с командой из другого города. Весь университет стоял на ушах, из каждого угла зазывали болельщиков. Что-то сильно важное, толи финал, толи полуфинал, я в этом не разбираюсь. Для меня баскетбол - это когда высокие люди бегают и иногда кладут мяч в корзину.

Наверное, надо тоже там отметиться.Нужно принять решение, мысли мне в этом не помогали.

"Я просто посмотрю, как он играет. Спортивные достижения - часть его характеристики как студента."(Враньё.)Или скажу, что шла мимо.(Ещё хуже.)Ладно. Я должна извиниться"

Мой гардероб за последнее время превратился в выставку"Скучный преподаватель: коллекция осень-зима-вечность". Строгие костюмы, джемперы, ещё джемперы... Я зациклена на работе, а она на мне - замкнутый круг, из которого не вырваться даже в выходные.

Не идти же на матч в субботу вечером в деловом костюме? Там пол университета будет, они и так считают меня закоренелым ботаном. Интересно, как бы они отреагировали, когда увидели, как вечером из моих зубов в очередной раз выпадает вейп..

"Джинсы и свитер"- выглядит как "я вообще не старалась".

"Платье"- слишком очевидно "я перестаралась".

"Пижама"- честный вариант, но социум почему-то его не одобряет.

Что мы имеем в итоге: рваные темные джинсы(удобно и стильно), голубой оверсайз-свитер(скроет тот факт, что я не забыла поесть)и розовые дорогущие кроссовки(подарок сестры, которая может себе позволить, в отличие от меня), тушь(чтобы глаза не сливались с синяками), легкий тинт для губ(чтобы не выглядеть как вампир)и нарочито небрежный низкий хвост(типа "я вообще не парилась").

Идеальный образ "слишком старающейся выглядеть не старающейся".

Спортзал университета встретил меня волной теплого воздуха, пахнущего потом, аммиаком и юношеским максимализмом. Я прижалась к стене, чувствуя себя шпионом на вражеской территории. Ко мне подбежала девочка волонтер.

- Здравствуйте, Алиса Витальевна, - улыбалась она во все свои белые тридцать два зуба, - Вам помочь?

- Да, не могу понять, где места расположены, - я протянула ей билет.

- А тут нет мест, занимайте свободные, - сказала она, надорвав его, - Преподаватели по всему залу, кто то с группами, кто то кафедрами.

- Спасибо, - протянула я, оглядываясь, куда бы приземлится, что бы ни привлекать к себе внимания.

- Алиса, давай сюда! - Вяземский. Конечно. Первый ряд. Круто и совсем незаметно.

"Чёрт"

Взгляд упал в центр зала.

А там, на площадке, был он - Воронцов. Совсем не тот самоуверенный нахал с парой глупых фраз наготове. Собранный, злой, без намека на привычную понтовость. Капли пота стекают по шее, на форме номер 23. Разминка шла полным ходом.

Весь матч я чувствовала себя нелепо. Вяземский орал мне в ухо так, будто мы были на футбольном дерби 90-х.

В конце четвёртого периода Воронцов забил победный мяч(ну кто бы сомневался). И тут... он заметил меня. Его глаза расширились. Я отвернулась, усиленно делая вид, что огнетушитель на стене в разы интереснее баскетбола.

Университет выиграл, в зале начался хаос - кто то побежал поздравлять команду и тренера, кто то устремился на выход. Неуправляемой толпой меня вынесло в холл, народ быстро разошелся по домам, а я так и стояла, посередине решая, что же мне делать. Дождаться Данилу и извиниться или идти домой, а поговорить с ним в понедельник.

- Пришли проверить, не подкупил ли я судей? - Воронцов вышел из-за угла, мокрый после душа, с рюкзаком.

- Пришла извиниться. Я была не права.

Он замер, а потом засмеялся - искренне, до слез.

- Значит, я все-таки нравлюсь вам, - улыбался он.

- Не придумывай, я просто извинилась, до понедельника, - резко развернувшись, я отправилась к выходу.

- Алиса Витальевна, - закричал Воронцов сзади, - Давайте я вас домой подброшу, поздно уже на автобусе кататься.

Я глянула на часы на запястье - и правда поздно, я опоздала на последний автобус.

"Вызову такси. Перебьётся со своей заботой."

Вечером вторника, собирая сумку в надежде сегодня уйти с университета еще при свете солнца, мечта несбыточная, как пятерка у Петрова за историю Древнего мира, я поняла, что весь день не видела Барсика.

Обычно пушистый друг не пропускал все три приема пищи. Да, его подкармливали коллеги из соседних кабинетов, но вечером он всегда возвращался на кафедру и спал всю ночь на моем стуле, оставляя после себя шерсть и ощущение, что я ему чем-то обязана.