— Конечно же, мы можем попробовать, Аль... Можем, но... кхм... — он вновь делает глоток вина и пожимает плечами.

— Стой, стой... — боюсь, что сейчас его аргументы будут слишком железными, и я вновь передумаю.

После многочисленных попыток забеременеть самостоятельно, после стольких же ЭКО, мне больно узнать о том, что это все не приведет к результату. Чувствую, как руки дрожат и отставляю бокал на столик.

— Аль... Алевтина, — ненавижу, когда называет меня так, но все серьезные разговоры, он начинает именно так, и я знаю, что он скажет. — Я понимаю тебя и твою позицию, но ничем не могу тебе помочь. Сколько раз мы пробовали? Не отвечай, я прекрасно помню каждый раз, и каждый раз ты по несколько месяцев приходила в себя. Это я про моральное состояние, а физическое? Прости, я не хочу этого говорить, но... ни один ребенок не стоит твоей жизни. Без детей я могу жить... Мы живем уже двадцать лет без них и сможем дальше, а вот без тебя я уже не смогу...

Не знаю, как расценивать эти слова. С одной стороны понимаю, что любит меня, с другой... совершенно не понимает. Я же хочу выполнить свой долг, как женщина. А какая я женщина, если не родила ребенка? Не родила наследника своему любимому мужу?

Провожу руками по лицу, чтобы сдержать слезы и киваю, после чего тянусь к бокалу с вином и допиваю все содержимое залпом.

— Прости, я... не хотела портить вечер. Просто думала, что сейчас самое время поговорить об этом.

— Аль, — он придвигается ближе ко мне, кладет мои ноги к себе на колени и приобнимает меня. — Давай больше не будем затрагивать эту тему... Она болезненная для нас обоих. Нужно думать о будущем. О нашем будущем. И лучше будет, если ты перестанет загоняться по поводу детей.

— Да, я понимаю. Все хорошо. Нужно... нужно Таське отзвониться. Я обещала ей позвонить, как только освобожусь. — Спускаю ноги на пол, поднимаюсь с дивана, и обойдя журнальный столик, направляюсь в спальню, где оставила свой телефон.

Осадок после разговора с Рустемом все никак не усядется. Не люблю это неприятное чувство будто бы мы поругались. Не ругались же... просто больно. Он будто бы не хочет счастья для нас, а я... я будто бы не могу понять его опасений, хотя прекрасно знаю о рисках. Протягиваю руку к телефон, как вдруг экран рядом лежащего телефона Руса загорается. Плюс третье новое сообщение и восемь пропущенных от контакта «Наташа».

— Рус?! Рустем, тебе по работе наверное звонили! — зову мужа, хотя желание просмотреть сообщения все-таки есть, но я доверяю ему.

Просыпаюсь рано. Долго придется привыкать к разнице во времени. Пусть и не большой, всего два часа, но не сплю с четырех, прислушиваясь к мирно посапывающему Рустему и шумом за окнами. Знаю, что ему вставать в шесть, чтобы успеть собраться и выехать пораньше, чтобы не собрать все пробки, какие отбирают большую часть жизни, но ничего не поделаешь. В пять поднимаюсь с постели, беру телефон, чтобы следить за временем и покидаю спальню.

Умываюсь, делаю утренние процедуры, чтобы выглядеть чуточку моложе, легкий макияж, собираю волосы заколкой и надеваю халат от пижамы. Зеваю, но это от того, что не так давно проснулась.

Квартира огромная. Непривычно. В гостиной прохладно от того, что Рустем решил проветрить и забыл закрыть окно. По коже бегут мурашки, обнимаю себя за плечи. Шумно. Слишком шумно на улице и уже кто-то едет, может быть на работу, а может быть и домой. Закрываю окно и иду в кухню.

Огромная и такая, о какой я всегда мечтала. Мы долго разговаривали с мужем, прежде чем выбрать единый стиль убранств нашей квартиры и приняли правильное решение склонившись к бежевым и коричневым тонам. Напоминает дом, но в то же время все слишком чужое.

Открываю холодильник, достаю яйца, бекон и молоко. Понимаю, что это будет самый легкий и простой завтрак, но главное, что он будет. Какое-то время ищу сковороду, затем миску, чтобы смешать все. Едва ли не упускаю из виду момент, когда бекон норовит сгореть, но вовремя спохватываюсь. Еще какое-то время уходит на поиск капсул для кофемашины, а потом остается только ждать.

В суете не слышу, как просыпается Рустем, как принимает душ и одевается. Вздрагиваю, когда руки мужа скользят по моей талии, притягивая к себе и шумно выдыхаю:

— Доброе утро...

— Оно было бы добрым, если бы ты не сбежала от меня. — Улыбается Рус, целует меня в шею и садится за островок, наблюдая за мной.

Он уже собран на работу. Черные классические брюки, белоснежная рубашка с поднятыми до локтей рукавами, часы, которые он снимает лишь, когда идет в душ и спит. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Волосы аккуратно уложены.

— Я уже и забыла, как ты выглядишь, когда такой серьезный.

Он улыбается. Смотрит на меня с нежностью и любовью. Я читаю это во взгляде и ставлю перед ним тарелку с завтраком и чашечку кофе.

— Как же я соскучился по тому, что не нужно на ходу пить кофе!

— Я думала, что ты готовил себе, раз... в холодильнике продукты. — Сразу же напрягаюсь я, боясь, что Рус сейчас скажет, что кто-то здесь был и готовил ему.

— Ну да... я ж в выходные должен чем-то завтракать. Да и с утра лень куда-либо ехать, поэтому жарил или варил себе яйца! Но завтрак, приготовленный твоими руками – это лучшее произведение искусства! — он целует пальцы, собранные в щепотку и смеется, отчего я улыбаюсь и достаю из кармана халата телефон.

— Так, нужно закупить продукты к ужину, а еще... что-то еще я хотела сделать, но отвлеклась на... готовку завтрака. Ладно, вспомню и потом тебе напишу. Что насчет моей экскурсии?

— Ох, Алька... я совсем забыл об этом, прости. Так, одну минуту... — он встает и быстрым шагом покидает кухню, отчего я на мгновение застываю в недоумении, но Рус быстро возвращается с черным кожаным ежедневником, который я у него не видела. — Так, так, так... приезжай ко мне после пяти, я как раз освобожусь! Окей? Что скажешь?

— Ты купил новый ежедневник? — вырывается у меня, просто потому что знаю любовь мужа к подобным мелочам.

— Что?! — делает вид или правда не услышал, но быстро спохватился. — А, нет... это мне подарили на работе.

— Кто подарил? Женщина?

— Аль, не начинай. Ты уже с Таськой поболтать с утра успела, м? Откуда твоя беспочвенная ревность? Понимаю, что это, возможно, некое проявление любви, но после двадцати лет брака, видеть то, что ты мне не доверяешь – обидно. Ладно, мне пора ехать.

Он закрывает ежедневник, подходит ко мне, быстро целует и торопится в коридор. Неторопливо иду за ним, чтобы проводить, как это делала раньше. Помогаю ему надеть пальто, он быстро надевает обувь, берет из вазочки ключи от машины и кивает.

— Не забудь, я буду ждать тебя к пяти на работе. Не забудь прежде позвонить, хорошо? Ну все, я убежал, а ты не скучай! — снова целует и уходит, а я остаюсь одна в огромной квартире, которая мне кажется чужой, несмотря на то, что теперь она все-таки наша.

Обнимаю себя за плечи и прохожу через гостиную в спальню.

Решаю проветрить комнату, пока буду убирать все. Стоит разложить вещи по местам, сгонять по ближайшим магазинам и... наверное, где-нибудь позавтракать. Почему бы и нет? Все-таки от кофе натощак мне будет очень плохо ближе к обеду, а я этого не хочу.

Осталось только узнать, где находится ближайшая кофейня, супермаркет и... как сделать так, чтобы время пролетело незаметно.

Пока раскладываю свои вещи по полочкам, понимаю, что начинаю засыпать. На часах только начало восьмого, поэтому решаю, что можно прилечь ненадолго, а уже потом сделаю все дела. Ничего же не случится.

Ложусь в постель, кладу телефон рядом, на подушку Рустема и закрываю глаза, но заснуть не удается, Таська опережает сон и названивает достаточно настойчиво. Это она умеет. Хватаю телефон и переворачиваюсь на спину.

— Огромный привет из Германии! — смеется она в трубку, и я прикрываю лицо рукой.