— Что у мужчин? — Дима с мужчинами входят в кухню с огромной тарелкой шашлыка, ещё дымящегося.

— У тех, кто задаёт много вопросов, маленькие корешки! — Настя смеется, выставив мизинчик, на что я заметила, как Дима нахмурился.

Да уж, теперь и мне интересно, обидело это его или наоборот! Вряд ли с маленьким корешком, он бы вел себя так уверенно и раскрепощенно.

Продолжаю дорезать овощи, когда чувствую крепкие руки на талии, и вздрагиваю, попадая ножом по пальцы.

— Алька, прости... Я думал, что ты меня слышала! — сразу же извиняется Рус, но я не слышу его.

Палец жжет, и я отхожу к раковине, чтобы ополоснуть руку под холодной водой. Девочки воркуют со своими мужьями, я пытаюсь вести себя непринужденно, но не понимаю откуда во мне столько обиды. Кажется, что все вокруг против меня и знают о нашем ОБ.

— Аль? Все в порядке? — шепчет Рустем, когда мы садимся за стол, и я киваю. — Правда? На тебе лица нет. Я переживаю.

— Все в порядке, правда! — глажу его по руке и тянусь к бокалу с вином.

— Я рад, что мы сегодня все собрались нашей большой и дружной... — начинает Дима.

— Семьей! — смеется муж Инги, краснощёкий, лысый «масик» в серой футболке с мокрыми пятнами подмышками.

— Семьей извращенцев! — отзывается Олин Аркаша, наоборот тощий мужчина в черной водолазке с горлом.

— Так, заткнулись все, я говорю тост! — шутливо злится Дима, отчего все за столом смеются, а следом громко хлопает дверь.

Я напрягаюсь, заранее зная кто приехал. Рустем оборачивается и машет рукой, отчего мне становится еще более обидно. Он знает, как я отношусь к Гладышевой. Знает и все равно не прекращает с ней «дружеские» отношения. Это неприятно, но я же доверяю ему, а потому просто беру его за руку, и он вновь возвращается ко мне, приобнимает, целует в висок, и мне больше ничего и не нужно.

— Всем привет! Я вовремя? Еле убежала от своей ребятни! Русик все со мной хотел поехать! — смеется Наташа, и меня передергивает, я оборачиваюсь на нее, и кажется, именно этой реакции, она и ждала. — Руслан очень не любит, когда я уезжаю на ночь глядя. Вы будете виноваты в том, что мои дети на меня ругаются!

Она хихикает, снимает куртку, бросает ее в ближайшее кресло и торопится за стол. У нее неплохая фигура, но для чего себя вести и одеваться так, будто бы ты на панель собралась. Она в черных леггинсах и топе, сверху серая укороченная кофта с капюшоном с ушками. Черные волосы рассыпаны по плечам, яркий макияж, кажется и не смывается вовсе.

— Так, за что пьем? — сразу же вливается в коллектив, а я... я боюсь этой конкуренции и сильнее сжимаю руку Рустема.

— Э-э... — выдает Дима, после чего испепеляет меня взглядом и поднимает стакан с алкоголем. — За милых дам!

На его лице много эмоций, но он прячет из за хитрой ухмылкой, и мне становится непонятно ничего. Что ж, эти выходные я запомню надолго.

Я пью, чтобы не отставать от других, чтобы раскрепоститься и может быть показать мужу то, чего никогда не делала. Ну а что? Девчонки сказали, что за двадцать лет брака, и правда, можно наскучить друг другу. И Таська была права, когда сказала, что ОБ – хороший способ разнообразить нашу семейную жизнь. Ну а что? Неужели, я не могу стать другой?

Вечер проходит спокойно, несмотря на то, что Гладышева все время трётся рядом с мужчинами. Было глупо приезжать туда, где все парами, и только она одна.

Вечер идёт своим чередом.

Рустем пьет наравне с мужчинами. Оля продолжает творить то, чего трезвая Оля делать бы не стала, Настя с кем-то активно переписывается, а Инга с Ромой куда-то делись. Наверное, решили уединиться. Мы с Наташей ни разу даже не перебросились фразами. И вообще, кажется, что мне стоило сразу поставить ее на место, но тогда все решат, что я ревнивая дура, которая... не умеет держать себя в руках.

— Аркаш, пошли спатки, а... Рубит, конкретно! — стонет Оля, которой завтра будет хуже всех, вот только ее Аркаша минут двадцать назад ушел наверх в комнату.

Я одна сижу в кресле, глядя в одну точку. Алкоголь расслабил, но не сильно. Я все еще переживаю за то, что Рустем не сдержит обещание.

— Аль? — голос Димы звучит откуда-то из вне, и я вздрагиваю.

— А? Я уснула? Ого... — хлопаю себя по щекам и смотрю по сторонам. — Где все? Где...

Рустема нигде нет. Да и вообще в гостиной только я и Дима.

— По комнатам разошлись.

— Мне тогда... тогда тоже пора... — поднимаюсь из кресла, чуть ведёт в сторону, но Дима вовремя поддерживает, чтобы я не завалилась вообще. — Спасибо!

— Друзья?

— Не настолько... Доброй ночи...

Я неторопливо направляюсь к лестнице, поднимаюсь на второй этаж и иду в нашу комнату, где уверена, что Рустем уже спит, но открыв дверь и включив свет, я тяжело выдыхаю и чувствую, как страх подкрадывается неожиданно.

Постель собрана.

Дурацкая толстовка валяется так, как я ее бросила, а Рустема нигде нет.

Паника.

Паника хватает меня и трясет, как тряпичную куклу. Я провожу руками по лицу, чтобы понять то, что Рустема, и правда, нет. Пытаюсь найти хоть какие-то оправдания, но не могу.

Трезвею в миг.

Выхожу из спальни и прислушиваюсь к шепоткам, доносящийся из других комнат. Кажется, я похожа на ненормальную, но что мне делать еще, если я хочу успокоиться и понять, что мой муж просто... просто где-то в одной из комнат. Перепутал. Забыл, где мы остановились или... или может быть это то самое, о чем я боюсь подумать? Нет. У нас был уговор. Мы договаривались сделать так, чтобы об ОБ никто из нашей, уже общей, компании не узнал. Хотя... Гладышева не была частью нашей компании.

— ...сколько можно позорить меня? Ты хочешь, чтобы девки потом говорили, что у тебя с алкоголем проблемы? Оля-я, меня слушай, когда я с тобой разговариваю! — твердит Аркаша, на что Оля только лишь стонет в ответ.

Она, и правда, пила больше всех нас, я это заметила в самом начале вечера. Но Рустема у них в комнате нет.

— Сделай мне массаж, а! Ром, ну пожалуйста! — просит Инга мужа, но и там моего Рустема нет.

По спине проносится холодок. В следующей спальне его точно нет, потому что там Настя, и она уже спит. Дима внизу, а Рустем... в доме больше нет спален, а значит, что и уединиться больше негде, но я все равно решаю проверить ванные комнаты.

На втором этаже нет.

Спускаюсь на первый, но и там тоже.

Моя паника вот-вот превратится в истерику. Я спешу выйти на террасу.

На улице уже темно и прохладно. Мурашки бегут по плечам и спине. Достаю телефон из кармана, чтобы набрать Русу, как вдруг замечаю Диму. Он стоит спиной ко мне, смотрит во двор, на машины и курит. Не хочу с ним обсуждать то, что происходит, поэтому тихо собираюсь вернуться в дом, но стоит мне повернуться и шагнуть к двери, как я вновь слышу его голос:

— О, ты все еще не спишь? Бессонница? Не поверишь, но у меня тоже.

— Не могу найти Рустема. В комнате его нет и...

— Ого.

Снова обнимаю себя за плечи и оборачиваюсь. Пара минут на свежем воздухе отрезвит меня окончательно.

— Как-то даже странно. Где он может быть?

— Можно проверить гараж или... забить на Руса и уделить пару минут хорошему человеку.

— Хороших людей сейчас мало.

— Но... — Дима зажимает сигарету зубами, снимает с себя теплый кардиган и набрасывает его мне на плечи. — ...но они есть!

Поправляю на себе его кофту и шумно выдыхаю. В голове не укладывается, как Рустем мог нарушить наш договор. Нет, я должна выдержать эти три недели, иначе наш брак рухнет. Всего лишь три недели ОБ, и все наладится. Рустем вновь будет только моим.

— Может... выпьем чего-нибудь? — предлагает Дима, и я только лишь сильнее кутаюсь в его кардиган, пытаясь согреться или уже спрятаться.

— Утром будет плохо, если выпью еще.

— А если не выпьешь, то плохо будет сейчас... — он тянет руку к столику, который стоит в углу и поднимает бутылку, в которой осталось совсем немного виски.