Рус не берет трубку. Пытаюсь отвлечься. Подрезаю цветы, чтобы они влезли в вазу, ставлю на столешницу и возвращаюсь к телефону. Ни Рус, ни Дима не перезванивают.

Стоит ли ехать в офис, чтобы узнать о том, что же там происходит? Нет, я накручиваю себя. Даже если я и правда слышала голос мужа, то он мог зайти и для того, чтобы поговорить о рабочих делах. Так же? Да. Они же вместе работают.

Спустя пару часов, которые я бесцельно провожу, ходя кругами по комнате и пытаясь понять, что делать дальше, возвращается Рус. Входная дверь хлопает, я слышу, как шелестят пакеты и сразу же выхожу в коридор.

— Что с тобой?! — прикрываю губы руками и смотрю на царапины на лице мужа. — Что случилось?!

— Ничего.

Он снимает пальто, обувь и несет пакеты в кухню. Я стою на месте, пытаясь понять, что произошло, откуда царапины, но грохот бьющегося стекла заставляет меня зажмуриться и прикрыть уши руками. Все же без развода не обойдется. Делаю глубокий вдох и собираюсь идти в кухню. Страшно. В последнее время мне кажется, что Рустем сильно изменился. Он не такой, каким был раньше. Тогда он не позволял эмоциям брать верх над ситуацией. Теперь же, в нашей жизни слишком много битого стекла, слез и недосказанностей.

На телефон приходит сообщение. От Димы. Я не хочу открывать, чтобы не давать лишнего повода для скандала с Русом, но все же делаю это, и у меня мурашки бегут по спине.

«Я переживаю за тебя. Может тебе прямо сейчас приехать ко мне?»

Мне некомфортно находиться в доме с человеком, который не контролирует себя, но я не могу оставить Руса в такой ситуации одного. Понимаю его чувства, хотя он моих не понимал. Даже не знал, что я чувствую, когда узнавала о том, что он был мне неверен.

«Аль, пожалуйста»

Делаю глубокий вдох и убираю телефон в карман, неторопливо направляясь в кухню.

Рус стоит среди кухни. Ваза вдребезги. От нее остались лишь множественные осколки. Цветы валяются везде, и я понимаю, что нам ничего не поможет уже. Брак изжил себя. Такое бывает, вот только что теперь делать мне?

— Рус? — тихо зову его, но он не отзывается. — У нас не получится ничего, верно?

— Ты нарушила то, что говорила сама. Ты не сдержала собственных слов.

— Ровно, как и ты.

— Нет... — он оборачивается и осторожно касается царапин пальцами. — Я врал тебе годами, и ты не замечала, а ты... ты ведь впервые нарушила сказанное, верно? Я тебя не узнаю... И из-за кого?! Из-за него? Да у него таких, как ты... Аль, ты ж взрослая женщина... ну нахрена ты ему? Он любит помоложе, к тому же ему нужна такая, которая сможет родить. Настюха была идеальной для него, но тебе нужно было все испортить.

— Вот значит, как ты обо мне... Спасибо, что признался. Теперь я поняла все. Годами лгал, да? А я думала, что у нас примерная семья. Так может быть и сын Гладышевой твой, м? Нет, ну давай напоследок, выскажешь мне правду! — скрещиваю руки на груди, закрываясь от слов мужа.

— Нет, Натка родила, к сожалению, не от меня. Но ты не переживай, — он подходит ближе, и мне становится до омерзения противно. — Не переживай, мне может родить любая, а ты... останешься одна. Без меня, без детей... никому ненужная.

Бью звонкую пощечину Русу, отчего даже пальцы сводит, но не могла такого пропустить. Он хватается за щеку, а я быстро иду в комнату, хватаю сумку, пальто, в коридоре надеваю кроссовки и выхожу.

В груди жжет от обиды, от боли, которую мне причинил человек, которого я безумно любила. Больно, но я держу себя в руках. Нужно уйти. Подальше. Закрыться от всех и просто... пережить.

Руки чуть подрагивают, когда я слышу, что нас с Рустемом наконец-то развели. Брак расторгнут. Он больше не шаткий, не открытый... не наш. Полгода метаний, скандалов, преследований и угроз. В голове не укладывается, что мой бывший муж был таким монстром. Настоящим монстром, который способен на все, лишь бы во благо ему. Но это уже в прошлом, и зал суда я покидаю с лёгкой душой. Наконец-то не обременена ничем, кроме любви, которая греет меня изнутри и снаружи.

Беру под руку любимого мужчину и шумно выдыхаю, когда он кладет свою большую ладонь на мою и поглаживает, успокаивая. Не представляю, что было бы, если бы не Дима, который все это время был рядом. Его поддержка – это нечто, без чего я бы не справилась. Не смогла бы пережить развод с Рустемом. Теперь от одной только мысли, что я провела пол жизни с таким человеком – мерзко, но оставшуюся я хочу провести с тем, кто не бросил и, я надеюсь, не бросит, потому что нас связывает нечто большее, чем просто отношения... Эта связь уже совсем скоро станет осязаемой, и кажется, Дима начал догадываться из-за моих вечных недомоганий, жалоб на запахи и растущий живот. Это чудо, в которое я уже потеряла веру.

— Итак, едем в ресторан праздновать нашу победу или сразу домой? — Дима останавливается у машины, достает из кармана пачку сигарет и вытаскивает одну, прокручивая ее между пальцев.

— Не хочу домой. Ты только взгляни какая погода прекрасная... — раскидываю руки в стороны, потягиваясь. — Солнце светит, воздух свежий – самое то, что нужно беременной женщине!

Дима роняет сигарету из пальцев и присаживается, чтобы поднять, отчего мне хочется рассмеяться. Он поднимает ее, переводит взгляд на меня, и я вижу, как в его глазах метается непонимание. Явное непонимание услышанного.

— Что?! — переспрашивает Дима, на что я похлопываю себя по животу.

Тест показал две полоски и повторные тоже говорили о том, что наши с Димой отношения перешли на новый уровень, несмотря на то, что ни я, ни он не готовы к этому. Он развелся, я была в процессе развода, и наши посиделки в кафе за чашечкой кофе перетекли в романтические ужины, которые постепенно стали заканчиваться завтраками. Страшно ли было мне начинать отношения с человеком, который спокойно говорил о ОБ, бабником и тем, кто тесно общался с моим бывшем мужем – не страшно, потому что мы и не собирались начинать отношения. Да, это странно с моей стороны, потому что я никогда не общалась с мужчинами лишь для того, чтобы провести с ними ночь, но с Димой почему-то получилось наоборот.

— Ты... правда? Ух ты... — вижу растерянность в его глазах, возможно, даже испуг, но я так благодарна ему, несмотря ни на что.

— Прости, что ошарашила тебя этой новостью, но я ждала... — чувствую, как глаза предательски шиплет от подбирающихся слез и шумно выдыхаю. — ...я ждала этого момента больше двадцати лет, и вот теперь, когда решила сдаться – такой сюрприз.

Дима продолжает смотреть на меня так, будто бы впервые видит, и мне страшно, что сейчас оставит меня здесь одну, но он обнимает. Крепко обнимает. Не понимаю, что это значит, но я все равно не боюсь. Я уже не одна.

— Аль, ты... Ты молодец! — наконец-то говорит Дима, отрывая меня от земли и кружа. — Вот это ты... Это же получается, что и я стану отцом, да? Да, же? Аль, я... у меня в голове не укладывается... Я и отцовство – это! Нет, ну это точно нужно отметить!

Я всё ещё не знаю, как реагировать, но кажется Дима не собирается меня бросать. Он даже рад. Все ещё в шоке, но рад. Смотрит на меня, глаза искрятся от восторга, на губах улыбка.

— Аль, Аль, Аль... слушай, а... это прям точно, да?

— Я тесты делала.

Дима проводит руками по волосам, смотрит по сторонам, после чего вновь хватает меня в объятия и целует.

— Я скоро стану отцом!!! — кричит он, привлекая к нам внимание, и мне становится неловко, но я рада, что нахожусь с ним. — Слышали, я скоро стану папкой!

— Мне кажется, что всему городу не обязательно этого знать, Дим, — тихо говорю я, но он хочет всему свету объявить о том, что у него скоро родится ребенок.

— Я хочу, чтобы все знали! Аль... может быть, это все рано, и совершенно не вовремя, но... Как ты смотришь на то, чтобы связать свою жизнь с взрослым, разведённым, не совсем идеальным мужчиной?

— Это предложение от тебя? — усмехаюсь я, глядя на Диму, на что он кивает и смотрит не просто в глаза, а в саму душу. — Только... только если ты не против взять в жены разведенку и просто неудачницу.