— Да никого. — Он пожимает плечами и вновь выпускает дым. — Мужчина сам никогда не уйдет из семьи, если...

— Я не боюсь остаться одна. У меня просто никак не выходит из головы... Дим, он ведь... изменил мне? Боже, в голове не укладывается... В голове не...

— Ты решила мне выговориться? Доверяешь?! Приятно. — Вновь выдыхает, и я делаю шаг назад, кутаясь в его пиджак, от которого приятно пахнет. — Знаешь, открытый брак – это лишь проекция нормальности.

— О какой нормальности ты говоришь? Стой, откуда ты... — по хитрой улыбочке Димы понимаю, что Рустем всё ему рассказывает, и становится еще обиднее.

— Ты думаешь, что кого-то будет останавливать закрытие или открытие брака? Аль, я гуляю все свои сознательные годы, и ничего... меня не останавливали ни жена, ни родственники, ни угрозы. Вот только иногда... когда хочется начать все с чистого листа, все играет в обратную сторону...

— Бесполезный диалог... Ах да, в пятницу ничего не выйдет, мы с Русом улетаем домой на выходные.

— Потому что он хочет или потому что это твое решение?

— Что?! — не понимаю, на что Дима закатывает глаза и стряхивает пепел прямо на пол, отчего я осматриваюсь на наличие похожих горсток пепла.

— Ну ты сама это решила или решил Рус, а ты, как верная жена, должна была согласиться?

— Мы всегда вместе принимаем решения!

— Ах да? Тогда почему ты была такой убитой в ту ночь, когда он с Наткой свалил с дома? Я то думал, что ты не знала, а оказывается – это ваше «общее» решение. Аль, мне тебя жалко, ты же красивая, умная женщина, для чего терпишь? Беги, пока не поздно. Беги.

И вновь по больному. Снимаю с себя его пиджак, возвращаю Диме, после чего разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь обратно. Внутри все дрожит. Не хочу ничего слышать. Берусь за ручку двери, но не могу идти дальше. Прикрываю лицо рукой. Слезы бесцеремонно льются так, что мне становится невыносимо больно. В груди жжет.

— Прости... Аль, прости, я снова это сделал! — Дима оказывается рядом, вновь накидывает свой пиджак мне на плечи, обнимает и гладит по волосам. — Он просто тебя недостоен. Прости, но... Аль, ну не плачь, я не знаю что делать! Я сейчас начну паниковать... Не плачь.

— Нет, нет, нет... Нет, он не может... ты просто его не знаешь... он не... он не такой... Он не мог... — шепчу, качаю головой, но Дима продолжает успокаивать меня. — Он обещал... Дим, мы же с ним...

— Так бывает, да... Статистики распада браков... Аль, нас слишком долго нет, иди умойся, я отвлеку внимание. Скажу, что ты облилась... сушишь платье! Что-нибудь придумаю. Окей? М?

— Дим, он же...

— Дыши глубже! Иди умойся, все будет хорошо.

Киваю и уже точно иду в уборную, а Дима возвращается за столик.

Чувствую себя мерзко. Хочется отмыться от всего происходящего. Кажется, что мой муж попросту вешает лапшу мне на уши, а сам спит со всеми... с каждой из этой «тусовки». Новые друзья, карьера, молодые девчонки вокруг. А я... для чего ему я, которая за столько лет не смогла родить ему, не оправдала ожиданий... теперь все косо на меня смотрят и шепчутся, говоря о том, что младший сын Гладышевой – сын моего мужа, а Настя... Для чего она звонила Рустему? Зачем? Почему ласково называла его? Что между ними?

Не могу взять себя в руки.

Промакиваю лицо бумажным полотенцем и решаю высказаться, просто потому что Рус должен знать, что я в курсе того, что он творит, а Настя... хочу посмотреть на ее реакцию.

Возвращаюсь к столику в разбитом, но воинственном состоянии. Но стоит сесть рядом с мужем, как внутри вновь все сжимается, и я... ничего не могу сказать. Делаю глоток вина из бокала и выдыхаю.

— Аль, все в порядке? — спрашивает Настя, протянув руку ко мне, но я отдергиваю свою ладонь. — Ты чего?!

— Зачем ты названиваешь моему мужу по вечерам?

— Чего?! — Дима удивлённо вскидывает брови, затем бросает взгляд на Рустема и неторопливо ведет к Насте. — Так, ребята, думаю, что пора выкладывать карты на стол.

— О чем ты?! — злится Настя, глядя на мужа.

— О том, что мне тоже интересно какому малышу и котику ты названиваешь каждый вечер!

— Бред, вы вообще что ли?!

— Рус, а ты чего молчишь? А, малыш? Давай, котик, рассказывай, пока я не вспомнил, что вырос там, где за такие проступки, рожу били! — Дима прищуривается и сжимает кулаки, у меня по спине бежит холодок. Кажется, что вот-вот все закончится, но Рус шумно выдыхает.

— А я причем?! — внезапно говорит муж, и я перевожу взгляд на него. — Насть, мне тоже надоело каждый вечер блокировать телефон из-за твоих вечных звонков! Да меня Алька уже ревнует! И мне это тоже не нравится! У тебя есть подружки, с ними и обсуждай насущные проблемы!

— Чего?! — глаза Насти бегают, она будто бы не понимает о чем говорит Рус, но судя по лицу Димы это не впервые.

— Так, думаю, что наш ужин нужно прекратить. — Выдыхает Березовский, подзывая к себе официальнта и просит счёт.

— Дим, мы же домой поедем? — Настя цепляется за его руку, но он будто бы впал в некий транс и ничего не замечает. Терпеливо ждёт счёт. — Димуль, мы же домой, да? Дим, я не звонила! Дим... Ну, ничего не было!

— Ты едешь домой собирать вещи, а я... у меня дела!

Рустем шумно выдыхает, и я перевожу взгляд на него. Он виновник или же жертва? Ничего не понимаю, но по-прежнему не доверяю мужу. Я ему не доверяю...

— Хочешь сказать, что я не права?

— Аль, ты издеваешься? Мало того, что ты из-за ревности заставила меня уволить Натку с работы, а она между прочим мать ТРОИХ детей, и где ей теперь деньги брать, чтобы кормить их, так еще ты развалила семью Димки. Отличная работа! Хвалю! — говорит Рус, когда мы едем домой.

Слышать от него это все до безумия мерзко. Он будто бы защищает их всех. Будто бы они Святые, а я... я настолько тварь, что теперь мне нужно бежать и извиняться перед всеми.

— Мать ТРОИХ детей держалась бы за работу, а не по первому твоему зову ехала загород, чтобы переспать с тобой!

— Сколько раз мне тебе повторять, что я с ней не спал?! — он ударяет по рулю и бросает на меня взгляд.

— Сколько бы ты не говорил – ни одно твое слово не будет правдой, потому что ты заврался! Ты окончательно заврался!

— Прекрати! — рявкает Рустем, отчего у меня по позвоночнику бегут мурашки.

— Останови! Останови, я выйду!

Он останавливает машину. Я сразу же выхожу и чувствую, как внутри все рушится. Остатки здравого смысла, двадцать лет брака, мечты о будущем и вера в то, что Рустем не такой, как все, и это лишь переломный момент. Тот самый кризис, когда нужно что-то поменять.

Делаю глубокий вдох, когда машина мужа отдаляется все дальше и дальше. Во что я вляпалась? Отхожу в сторону, чтобы не мешать другим машинам, достаю телефон и набираю Таську.

— Привет из Германии! — кричит подруга, перекрикивая визжащих младших детей.

— Привет со дна...

— Ага... вы опять поругались?

— Рус высадил меня посреди дороги, и я даже не знаю где я нахожусь. Причем это случилось после слов о том, что бедная Натка, мать ТРОИХ детей осталась без работы, а ещё... я случайно проболталась о том, что Настя звонила Русу, и Дима теперь разводится... кажется.

— Вот это да! И это всего-навсего «просто ужин с Настей и Димой»?

— Я не могу делать вид, что ничего не случилось. Сидела там, как дура... видела, как на Руса смотрят, и какой он... Какая же я дура, да?

— Ты?! А ты причем? Если он позволяет так себя вести, то это его проблемы. Что по разводу? — Таська так спокойно об этом говорит, что мне становится легче думать о том, что дальше я пойду в свободное плавание, но... все равно на душе, будто бы камень.

— Не знаю... Дима на меня, наверное, безумно злится. Ты бы видела его лицо. Он сказал, чтобы она собирала вещи, а у него дела... сто процентов поедет пить, чтобы залечить душевные раны. Это же мужчины... Они только так и заглушают душевную боль. — Провожу рукой по лицу, как вдруг слышу, как кто-то сигналит.