До приезда полиции и репортеров у него оставались считанные минуты. Он проверил пульс — ничего. Со всем возможным уважением к артистке Кузнецов обыскал ее карманы. Он нашел сложенный вдвое листок, с которым женщина спешила в советское посольство. Выпрямившись, полковник приказал немедленно накрыть тело простыней. Он не хотел, чтобы массмедиа бесконечно тиражировали безжизненное лицо Бритты. Хотя бы после смерти она имела право на приватность.

Встревоженные экстренным выпуском новостей, Альбина и Серафима Павловна мчались в посольство.

ГЛАВА 13

ЖУРНАЛИСТКА НА ПРИЦЕЛЕ

Убийство Бритты Линднер затмило даже скандал со слитым меморандумом. Каких только спекуляций и интерпретаций не возникло вокруг этого трагического инцидента. Единственное, что писаки не подвергли сомнению: погибшая перебежчица направлялась именно в советскую дипмиссию.

— Ну что, Костя, ставлю десять марок, до конца завтрашнего дня непременно найдется кто-то, кто назовет ее нашей шпионкой, — Кузнецов усмехнулся, глядя в окно.

— Учитывая обстоятельства и личность Линднер, я бы поставил только на сроки, — ответил Стрелец.

— Ты…

— Боюсь, что это это произойдет уже сегодня, — невесело усмехнулся советник. — В Москве стоят на ушах. Некоторые горячие головы вслух сомневаются, сможет ли принимающая сторона обеспечить безопасность Генсека. Как же все это некстати! Что думаешь, сможем погасить волну?

— Зависит от обстоятельств.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, Костя, Линднер шла к нам не просто так.

— Игорь, выкладывай, ты точно знаешь больше, чем говоришь, — Стрелец требовательно посмотрел товарищу в глаза. — Не за политическим же убежищем ее сюда принесло? Или она была неизлечимо больна и решила: умирать, так с музыкой, уходить также ярко, как жила, — со скандалом?

— Костя, мне нужна пресса, — Кузнецов оставил без ответа вопросы советника.

— Она на улице, — Стрелец кивнул на окно. — Ждет комментариев.

— Нужно отвлечь внимание от этого убийства.

— Ничего не понимаю. Линднер была твоим агентом? — в лоб спросил Стрелец.

— Костя, не дури!

— Игорь, не могу требовать от тебя полной откровенности, — советник сбавил тон, — но для того, чтобы привлечь прессу на нашу сторону, я должен знать, в чем дело.

— Пойдем, прогуляемся, — предложил полковник.

Мужчины закрылись в «аквариуме».

— Ты обратил внимание? — заметил Кузнецов, — Дорст молчит.

— Странно, правда. С тех пор как она обнародовала меморандум, из-под ее пера не вышло ни строчки, — Стрелец поделился своим наблюдением. — Начала догадываться? Или боится? Главная расследовательница Бонна просто взяла и сдулась?

— Костя, местных писак контрразведкой не запугаешь. Конституция, свобода слова, права человека… Вспомни, как власти жались во время Олимпиады и чем это закончилось. Нет, здесь что-то другое.

— Что другое? Хозяева «крота»? Англичане? Штази? ЦРУ?

— Не знаю. Одно могу сказать наверняка, она была там…

— Где именно? — переспросил Стрелец.

— На месте… казни, — неожиданно заявил Кузнецов.

— На месте чего? — переспросил Стрелец.

— На месте казни, — повторил Кузнецов, вытаскивая из кармана найденный у Бритты листок. — Я видел, как она прорвалась за полицейское оцепление.

— Долго она там крутилась?

— Нет, как только разглядела, кто стал жертвой покушения, — полковник хлопнул ладонью по столу, — тихонько развернулась, схватила такси, благо, их здесь было много, и уехала, не перемолвившись с коллегами ни словом.

— Вот как⁈

— А накануне она встречалась с помощником канцлера, — продолжал Кузнецов.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел.

— Случайно?

— Так совпало, — неопределенно ответил Игорь Прокопьевич.

— Почему ты обратил на это внимание? Разговоры с политиками и чиновниками — ее работа. Не преувеличиваешь?

— Я заметил, что она кого-то караулит около Дворца и сильно нервничает. Решил задержаться. Когда из подъезда вышел Гийом, она стремительно бросилась к нему.

— Гийом? Это тот, который правая рука Вилли? — Стрелец не мог признаться товарищу, что осведомлен о роли этого человека.

— Тот самый. И по нему было видно: он страшно недоволен… Даже не так — он вообще не ожидал ее увидеть и сделал все, чтобы избавиться от девчонки как можно быстрее.

— Может, ты еще и слышал, о чем они говорили? -советник уставился на собеседника.

— Далековато стоял… Но и без слов все выглядело достаточно красноречиво. Она на него наезжала, требовала чего-то. Он был груб и в какой-то момент даже сделал ей больно.

— Разборки любовников? Но ведь Гийом слывет образцовым семьянином⁈

— Кому и когда это мешало? Но мне так не показалось.

— Игорь, ты полагаешь, что он и есть ее источник?

— Наверняка. Мне трудно поверить в простое совпадение. Да и факты говорят об обратном, — полковник кивнул на лежащую между ними шифровку.

Стрелец в третий раз перечитывал приказ о ликвидации Агнеты Дорст. Он был в растерянности. Не столько от того, что Берлин решил подчистить хвосты за своим агентом и принял столь радикальное решение, сколько от другого: как этот документ вообще мог оказаться у скандальной Бритты Линднер и почему она несла его в именно советское посольство?

— Игорь, артистка не могла быть твоим осведомителем, — Стрелец отлично знал, сколько репутационного вреда Бритта нанесла ГДР и Советскому Союзу.

— В этом ты не ошибся. Она действительно никогда на нас не работала, — спокойно ответил полковник.

— … она работала… на штази? Какого черта⁈ — советник наконец выплеснул эмоции. — Давно ты об этом знаешь?

— Недавно. И, возможно, узнай я об этом раньше, она осталась бы жива.

— Выходит, Бритта Линднер была секретным оружием Берлина против нашей страны⁈ — присвистнул Стрелец. — Не могу не отдать должное Вольфу. Но зачем?..

— У нее уже не спросишь, но полагаю, все дело в содержании этой бумажки, — Кузнецов кивнул на листок. — После всего, что с ней произошло, она была готова на многое, но не на все.

— И она пошла именно к тебе? Откуда ты вообще ее знаешь?

— Ирония судьбы, но к ней меня привела Марфа Григорьевна.

— Ледникова? — Стрелец удивленно приподнял бровь.

— Да, именно к артистке курьер приносил информацию от нашей незадачливой шпионки.

— Прямо звезды сошлись, — заметил Стрелец.

— В последнее время штази на нее сильно не наседало, — продолжил Кузнецов. — Использовали преимущественно, как почтовый ящик.

«Вот тебе и ящик», — мрачно скаламбурил про себя Стрелец.

— Костя, теперь ты понимаешь? Сложить два и два — большого ума не надо.

— Игорь, нужно немедленно спасать Дорст, — решительно заявил советник. — Во-первых, она следующая, а во-вторых, если с ней случится непоправимое, — это будет операция под нашим флагом.

В квартире было темно и душно. Агнета не выходила из дома вторые сутки. Она вздрагивала от телефонных звонков и панически боялась подходить к окнам. Коллегам по редакции девушка соврала, что подхватила тяжелый грипп. Сейчас она сидела прямо на полу, прижавшись спиной к дивану и подтянув колени к подбородку. Перед глазами, как в замедленной съемке, прокручивалась одна и та же картина: санитары поднимают носилки, рядом суетится эксперт, полицейский комиссар приоткрывает простыню, за которой кто-то великодушно спрятал тело Линднер. Журналистка успела разглядеть мертвенно-бледный профиль эстрадной дивы, багровые пятна на светлом плаще и прядь великолепных волос, безжизненно свисающую к самому асфальту.

Дорст уговаривала себя успокоиться, понимая, что на нервах она ни до чего путного не додумается. Но все попытки оказывались тщетными. Какое отношение к советскому посольству имела перебежчица и ярая антагонистка Кремля Бритта Линднер, журналистка понять не могла. Где-то в глубине души она чувствовала связь этой трагедии со своей собственной судьбой, но в чем она заключается, уловить не успевала.