— А мне ее как-то даже жалко, — призналась Альбина. — Такая вся важная была, надутая — прямо гусыня-гусыня… Судьбами человеческими крутила, как картами. А тут — бац! — и все перевернулось.

— Верно вы заметили, Альбиночка. Может, выпьем по чашечке кофе?

— С удовольствием, — согласилась жена советника.

— Тогда через час на нашем обычном месте?

— Договорились. До встречи.

Альбина быстренько освежила макияж, надела джинсы, бежевую водолазку и рыжие «казаки», повязала на шею элегантную шелковую косынку в стиле Hermès: в центре ее композиции переплетались кавалерийские стремена, кожаные ремни и старинные пряжки, а по углам красовались силуэты породистых лошадей в парадной сбруе.

Серафима Павловна искренне восхитилась внешним видом Альбины. Молодая женщина органично вписывалась в требовательный боннский пейзаж и казалась его неотъемлемой частью, как будто родилась и выросла в этом городе. «Вот что такое врожденный вкус и воспитание», — подумала Царева.

— Эспрессо, пожалуйста, и стаканчик воды, — Альбина кивнула подошедшему официанту.

Не дожидаясь напитков, женщины весело защебетали. Как оказалось, им действительно было о чем поговорить.

— Альбиночка, я слышала, вы хотите показать немцам искусство наших модельеров? — Царева начала издалека.

— От вашего проницательного взгляда ничего не скроешь, Серафима Павловна! — рассмеялась Альбина. — Но это пока так, на уровне фантазий.

— Ну почему же? Язык красоты — страшная сила. Да и вы, я смотрю, в моде разбираетесь, — секретарша откровенно польстила собеседнице.

— Ой, Серафима Павловна, представляете, Слава Зайцев и его модели на немецком подиуме, — размечталась молодая женщина. — Это будет триумф. Я уже даже с Костиком говорила…

— И что Константин Иванович? Поддерживает вашу задумку? — Царева затаила дыхание, ожидая ответа.

— Сказал, что обсудим этот вопрос после высокого визита.

— Ну это понятно, — отозвалась Серафима Павловна. — Посольство работает на пределе. Где это видано: советский лидер приезжает в ФРГ впервые после войны… Но мне ваша задумка очень нравится.

— Правда?

— Абсолютная.

— Вот и Сованьярг поддержал меня на приеме.

— У нас в посольстве? — на всякий случай уточнила секретарша.

— Ну конечно, где же еще. Сказал, что если в Москве захотят, он окажет нам содействие с организацией модного показа в Париже, — Альбина мечтательно прикрыла глаза. — В Париже — в столице высокой моды.

— В таком случае, — Серафима Павловна посмотрела на собеседницу, — надо ковать железо, пока горячо. Ели вам будет нужна моя помощь, обращайтесь. Вы знаете, хорошему начинанию я всегда поспособствую.

— Ловлю вас на слове, — улыбнулась Альбина.

— Кстати, Альбиночка, говорят, Константин Иванович в Москву летал? — как бы невзначай поинтересовалась Царева, пригубив кофе.

Альбина оказалась в затруднительном положении. С одной стороны, она хорошо помнила, как муж предупреждал: «никому ни слова». С другой — это же Царева. Заподозрить всеведующую секретаршу посла в том, что она действует в интересах третьей стороны, Альбина не могла. Жена советника растерялась, почувствовав крайнюю степень неловкости. Но и врать ей в итоге не пришлось.

Бармен внезапно увеличил звук телевизора. Посетители как один обернулись к экрану. Экстренный выпуск новостей мгновенно приковал к себе внимание всего зала. «Убийство в Бад-Годесберге!», «Кровавая провокация около советского посольства!», «Преступнику удалось скрыться!», «Полиция сбита с толку — подозреваемых нет!», 'Кто ответит за беспредел на улицах столицы ФРГ⁈

Перед воротами советской дипломатической миссии суетилась полиция. Краем глаза Альбина заметила Кузнецова. На асфальте лежало прикрытое белой простыней тело.

— Альбиночка, простите, — Серафима Павловна резко поднялась из-за стола. — Мне придется срочно вас покинуть.

— Я с вами! — жена советника крепко схватила секретаршу за руку.

ГЛАВА 12

ТРАГЕДИЯ У ВОРОТ СОВЕТСКОГО ПОСОЛЬСТВА

Агнета Дорст уже битый час пыталась дозвониться до Гюнтера Гийома, но телефон чиновника либо был занят, либо не отвечал. Это сводило ее с ума. Ей двигал даже не страх, а жгучее желание получить ответ на вопрос, который следовало задать с самого начала: зачем Гийом слил ей меморандум? Только разгадав его истинные мотивы, она сможет успокоиться — признать свою правоту или ошибку. От этого зависели ее дальнейшие шаги в ближайшем будущем.

Она хотела набрать приятельницу из протокольного отдела, чтобы узнать, куда делся любимый помощник канцлера, но вовремя остановилась. Подобное любопытство слишком явно указало бы на Гийома, а связать концы с концами в такой ситуации смог бы даже ребенок.

Агнета заскочила домой, переоделась в джинсы и водолазку и, стараясь не привлекать внимания, направилась к Дворцу. Она решила подкараулить Гийома около выхода: рано или поздно он закончит дела и пойдет домой.

Уже стемнело, а объект ее интереса все не появлялся. Агнета начала замерзать. Майская погода в Бонне славилась непредсказуемостью: за одни сутки здесь можно было застать чехарду из нескольких сезонов. В тот момент, когда она уже решила перенести дежурство на следующий день, из служебного подъезда вышел Гюнтер. В левой руке он держал пухлый расстегивающийся на ходу портфель. Агнета сорвалась с места и быстро пошла наперерез своему информатору.

— Агнета, что ты здесь делаешь? — опешил он.

— Да вот, целый день пыталась до тебя дозвониться, а тебя все нет и нет, или телефон все занят и занят, — она требовательно посмотрела ему в глаза.

— Ты что, не понимаешь, за тобой могут следить? — Гюнтер нервно покрутил головой.

— Надо было отвечать на звонки, а не прятаться под столом, — угрожающе произнесла она. — Сейчас бы не озирался в поисках филеров.

— Чего ты хочешь? — он больно схватил журналистку за предплечье.

— Ответь на один вопрос.

— Раньше надо было вопросы задавать, — грубо оборвал ее он, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— И тем не менее…

— Не обещаю, что отвечу.

— Скажи, Гийом, зачем ты это сделал?

— Зачем я сделал что? — он лихорадочно соображал, как переключить ее внимание.

— Зачем ты слил этот чертов меморандум?

— Агнета, тебе не кажется, что ты дура?

— Ты играешь с огнем, — журналистка не на шутку разозлилась.

— Будешь мне угрожать? — он еще крепче сжал руку девушки.

— Ладно, Гийом, ты еще пожалеешь! Я не стану скрывать от властей, кто дал мне этот чертов меморандум! — заявила она, вырываясь из его железной хватки.

— Агнета, не будь идиоткой, — он почему-то успокоился. — Утопив меня, ты утопишь саму себя. И еще неизвестно, для кого из нас последствия окажутся катастрофичнее. А теперь — пошла вон!

Гийом развернулся и стремительно пошел прочь. Слезы выступили на глазах журналистки. Ее безжалостно использовали, и винить в этом она могла только саму себя. Но отчаяние быстро сменилось злостью. «Еще посмотрим, чья возьмет!» — в голове у Дорст созрел план.

Вернувшись в свою квартиру, Агнета зажгла свет. Обида и злость душили ее, но слезы уже высохли. Несмотря на всю гамму негативных чувств к Гийому, девушка не снимала вины и с самой себя. Минута славы обошлась ей слишком дорого!

Чтобы обыграть Гийома, нужно было понять, что скрывается под маской исполнительного референта и откуда в нем эта слепая, безудержная ненависть к канцлеру, ради уничтожения которого он готов пожертвовать даже собственной карьерой, а то и свободой. Ей не удалось припомнить никаких скандалов, темных пятен или сомнительных историй в его прошлом. Ответственный чиновник, прекрасный семьянин — живое воплощение идеала для каждого перебежчика. Слишком большие нагрузки? Не выдержали нервы и референт слетел катушек от перенапряжения?

Журналистское чутье подсказывало: здесь крылось что-то еще. Не мог этот гладкий, расчетливый царедворец без веских оснований сорваться с цепи. Агнета достала с антресолей коробки со старыми вырезками из газет, дневниками и биографическими справками.