Паво боролся, подавляя ярость, но она была отброшена в сторону, когда он увидел двух пуштикбанов-копьеносцев на арене, тащивших Галла к камню казни, и молотобойца, машущего своим оружием толпе под оглушительные крики.

Паво повернулся к Феликсу.

— Командир? — прохрипел он. Его слова слились с голосами остальных.

Молотобоец ударил Галла ногой в живот, повалив его на колени, а затем прижав его голову виском к колоде.

Феликс вытаращился на это, а затем на дворец наверху.

— Трибун настоял бы, чтобы мы шли за свитком, — произнес он; в словах его не было уверенности.

— Командир? Мы не можем бросить его умирать! — запротестовал Паво.

— И не бросим, — ответил Феликс, наконец оторвав взгляд от арены и устремив его на Паво, Суру, Фалько и Хабитуса. Он ткнул пальцем вверх по склону акрополя. — Вы четверо пойдете за свитком. — Затем он кивнул Кводрату и Зосиме. — А мы трое... мы устроим переполох, чтобы вы могли пробраться туда незамеченными, а может, даже вернуться обратно, — мрачно добавил он, глядя на арену.

— Командир, если вы выйдете на эту арену, вас... — Паво поперхнулся словами, видя мрачную решимость в глазах Феликса, Зосимы и Кводрата.

— Да, — буркнул Зосима, — так и будет. Так что ступайте. Добудьте этот свиток.

С этими словами трое развернулись, тяжело дыша, набирая полные легкие воздуха. Затем, словно львы, они ринулись сквозь толпу, сбегая вниз по рядам деревянных сидений к арене, не обращая внимания на протесты тех, кого они топтали. Все взоры обратились к источнику беспорядка — толпа, Рамак, Тамур, часовые по всему верху арены.

Паво закричал им вслед, но ладонь Суры зажала ему рот.

— Если мы пойдем за ними, то все умрем, — прошипел Сура. — Они жертвуют собой ради свитка. Не дай этому пропасть зря. Идем!

Он рванул Паво обратно к склону акрополя. Паво стиснул зубы и отвернулся от арены. Он схватил Фалько за руку и повел его на склон; осыпь хрустела под их ногами.

Он сосредоточил взгляд на пятках Суры и Хабитуса, поднимающихся впереди, и заставил себя не оглядываться.

***

Галл поморщился от вони горячей засохшей крови, пятнавшей камень казни. Толпа умолкла в ожидании, так что он слышал лишь дыхание своего палача.

— Твои мозги забрызгают пыль через мгновение, римский пес, — хмыкнул пуштикбан. — А теперь посмотри в глаза своему убийце, посмотри, как он улыбается.

Галл скосил глаза, напрягая зрение, пока не увидел ухмыляющееся лицо молотобойца в обрамлении лазурного неба.

— Я вижу его глаза, шавка, и пусть он знает: он будет видеть мои — каждый раз, когда попытается уснуть.

В ответ другой пуштикбан, прижимавший его, резко ударил; костяшки рассекли кожу на щеке Галла, и перед глазами посыпались белые искры.

— Осторожнее, — упрекнул молотобоец. — Я не хочу, чтобы он потерял сознание. Я хочу, чтобы он почувствовал последние мгновения своей жизни, когда шип проломит череп и вышибет мозги.

Двое других хохотнули. Галл мог лишь наблюдать, как улыбка молотобойца становится шире, пока тот примеривался оружием: шип уперся в висок Галла, под его тяжестью лопнула кожа и заскрежетала кость.

— Прощай, римлянин, — прошипел убийца и занес молот для удара.

Галл смотрел сквозь человека и сверкающее оружие. Он видел сквозь тысячи лиц, жаждущих стать свидетелями его смерти. Он видел придорожную полосу возле Медиолана. Он видел изгибы тела Оливии под одеялами у костра. Она обнимала одной рукой спящего Марка. Он потянулся, чтобы укрыть их обоих. Чтобы защитить их, как он должен был сделать в ту ночь. Дай мне найти их во тьме, Митра. Дай мне защитить их там, как я должен был сделать в этой жизни.

Внезапно вокруг раздался крик удивления. Галл почувствовал, как оцепенение верной смерти спадает, а хватка рук, удерживающих его, ослабла. Он увидел, что молотобоец замер с поднятым оружием, свернув голову к краю арены. Галл нахмурился, и тут копье чмокнуло в пыль в дюймах от ног палача. Тот пошатнулся назад, как и двое других. Галл откатился от камня казни и увидел три фигуры, бегущие к нему.

«Нет!» — беззвучно выдохнул он, не веря своим глазам.

Словно мираж, Феликс вел большого Зосиму и Кводрата в атаку через арену. Пара мидийских копьеносцев лежала без сознания у края круга, лишенная оружия и щитов. В руках Феликса был персидский шамшир, у Кводрата — копье и щит, а у Зосимы — копье, меч и кинжал. Все трое выглядели изможденными и неопрятными — словно провели последние месяцы в Аиде.

— Как, во имя царства Митры... — пролепетал Галл.

Волна тепла омыла его сердце при виде них.

— Вставайте, господин, — ухмыльнулся Феликс, резко затормозив рядом с Галлом, пока Зосима и Кводрат поднимали Карбо за плечи, вкладывая рукоять клинка ему в ладонь.

Трое пуштикбанов переводили взгляды с пятерых римлян на кафизму. Тамур схватился за край балкона, готовый дать сигнал множеству других стражников штурмовать арену и перебить чужаков. Но Рамак зашептал ему на ухо, указывая на ликующую толпу, взбудораженную таким поворотом событий. Тамур кивнул и вместо этого подал сигнал в туннель. Через мгновение появился отряд из трех мидийских копьеносцев в железных доспехах и остроконечных шлемах с плюмажем. Они присоединились к пуштикбанам, образовав изогнутую линию и направив копья на римскую пятерку, словно клещи.

Похоже, игры продолжались.

Галл поднялся, прижавшись спиной к спинам своих трех офицеров и Карбо, пока наконечники копий приближались.

— Как, во имя Аида, вы сбежали из шахт? — прошипел он Феликсу.

— Сбежали, господин, это единственное, что имеет значение. Более того, Паво, Сура, Хабитус и... отец Паво уже в пути за свитком, — прошептал в ответ Феликс.

— Отец Паво? — выдохнул Галл, затем взглянул на Карбо и понял, кого тот увидел в толпе.

Глаза Карбо бегали.

— Фалько жив?

— Похоже, искупление ждет сегодня и тебя? — Галл положил твердую руку на плечо мужчины. Затем его мысли прервались, и он посмотрел на Феликса. — Ты сказал, они идут за свитком? Ты знаешь, где он?

За последние месяцы он совершенно забыл о его существовании. Взгляда, который Феликс бросил на дворец на вершине акрополя, было достаточно для ответа.

— Они идут туда? — Галл покачал головой. — Там все кишит стражей! Даже если они войдут, им никогда не выбраться!

— Я сказал, что мы устроим отвлекающий маневр, — ответил Феликс.

— Отвлекающий маневр — как именно?

— Так далеко я не загадывал, господин, — виновато ответил Феликс.

В этот момент Рамак перегнулся через край кафизмы и резко опустил руки, словно топоры.

— Уничтожить их!

Шестеро персов целеустремленно двинулись вперед. Молотобоец щелкнул пальцем, указывая тем, кто был по бокам, на их цели.

Кводрат, Зосима, Карбо и Феликс рассредоточились, встав рядом с Галлом.

— Думаете, справитесь с теми, что на флангах? — прошептал Галл.

— Видели бы вы тех сукиных сынов, с которыми нам пришлось иметь дело в шахтах, — проворчал Зосима.

Кводрат и Феликс не смогли сдержать сухих смешков.

Даже Галл почувствовал, как улыбка тронула его губы.

— Отлично, тогда оставьте молотобойца мне.

С этими словами Галл пригнулся, чтобы поднять из пыли свою интерцизу с плюмажем. Он водрузил шлем на голову. Железный обод тут же обрамил обзор, и он ощутил последний прилив сил.

— XI Клавдия... вперед! — закричал он.

Четверка разделилась. Боковым зрением он увидел, как Кводрат и Феликс бросились на людей слева, а Карбо и Зосима прыгнули вправо. Галл шагнул вперед, вперив взгляд в молотобойца, и увидел, как побелели костяшки пальцев врага. Молот взлетел и описал свирепую дугу. Галл увидел замах и резко затормозил, позволив удару со свистом пронестись мимо живота. Молотобоец пошатнулся, отчаянно пытаясь остановить инерцию оружия и развернуть его обратно. Но Галл прыгнул на него, словно голодный леопард, боднув головой так, что гребень его интерцизы врезался в рот мужчине, выбив зубы и брызнув кровью во все стороны. Перс споткнулся и упал, ударившись головой о камень казни. Он забился, пытаясь подняться, но тяжесть доспехов прижала его к земле. Галл поднял свою спату, затем встал над хрипящим, не верящим в происходящее врагом, приставив клинок к его шее.