Сура уставился на него с нескрываемым изумлением.

— Паво... какого дьявола? Ты что здесь делаешь? — прошипел он, бросая быстрые взгляды по обе стороны от соляной колонны. Там, склонив головы, работали рабы. Среди них расхаживали надсмотрщики, рыча и щелкая кнутами. Но, похоже, никто не заметил происшествия.

Сура схватил лежащего стражника под мышки и кивнул на его ноги.

— Бери за лодыжки, надо убрать его с глаз долой.

Они оттащили стражника в тень за колонну и присели рядом. Их сухое, сиплое дыхание на мгновение стихло.

— Я не хотел втягивать тебя в это, не хотел, чтобы так вышло, — сказал Паво, указывая на тело. — Я просто хотел сказать тебе, что иду вниз. На самое дно этой ямы.

— Седьмая камера? — вытаращил глаза Сура, затем постучал пальцем себя по груди. — И это меня еще называют безумцем?

— Сура, — он сжал предплечье друга. — Туда отправили легионеров... легионеров, которые знали, где находится свиток. Около тринадцати лет назад. И мой отец вполне мог быть одним из них. Халед рассказал мне, перед тем как они...

Сура судорожно сглотнул.

— Ты уверен? — Он нахмурился. — Паво, тринадцать лет внизу... — начал он, качая головой.

Паво смотрел на него немигающим взглядом.

Сура умолк и кивнул.

— Я понимаю.

Его глаза забегали по земле, затем он поднял взгляд:

— Но я иду с тобой. Когда этот очнется или его найдут, я все равно покойник — его приставили следить лично за мной, — сказал он, поднимаясь из тени и вытягивая моток веревки из верхней корзины в штабеле. — И нам понадобится вот это. Я слышал разговоры стражников: в седьмую камеру нет лестницы, ни входа, ни выхода. Только тьма и обрыв глубиной в шестьдесят футов.

— Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за... — начал Паво.

Сура схватил его за руку, останавливая.

— Ты делаешь это ради отца, Паво. Позволь мне сделать это для тебя, брат, — закончил он с фирменной ухмылкой, скрывшей напряжение на его усталом лице.

Паво сжал руку Суры в ответ.

— Идем.

Он скользнул в корзину на опускающемся тросе и присел ниже края; Сура сделал то же самое в следующей корзине. Они оставались незамеченными, пока спускались в шестую камеру. Здесь движение замедлилось. Канат, идущий вниз, обогнул полированное деревянное колесо, и корзины снова начали подниматься. Паво выглянул из-за края — в этой камере, самой темной из всех, где он бывал, стражников поблизости не было. Он выпрыгнул и вздрогнул, оказавшись лицом к лицу с таращащимся на него рабом, который тащил полную корзину соли. Мужчине, вероятно, было немногим больше сорока, но шахты превратили его в жалкое подобие человека — он выглядел вдвое старше. Тощий как жердь. Струйки засохшей крови запятнали его жесткие усы и бороду. Губы Паво шевельнулись, чтобы что-то сказать, когда Сура выпрыгнул из другой корзины и встал рядом.

Но раб заговорил первым:

— Когда я был молод, я мечтал сбежать, — он поднял дрожащую руку и указал на диск света высоко наверху. — Но я мечтал подняться наверх... а вы идете не в ту сторону! — выдал он и разразился приступом болезненно сухого, каркающего хохота, обнажая окровавленные зубы.

— Идем, — сказал Сура, хмуро глядя на безумца и пятясь вокруг края главной шахты. — У нас мало времени.

Паво проследил за вытянутым пальцем Суры и увидел смутные очертания троих стражников, шагающих сквозь мрак; они пока не подозревали об их присутствии.

— Как мы спустимся? — Паво посмотрел в черную бездну внизу, а затем начал искать выступ, к которому можно было бы привязать моток веревки. Его взгляд зацепился за зубчатый скальный карниз, нависающий над шахтой. — Вон там, как насчет него?

— Нет, я видел, как здешние камни крошатся под весом человека. Но мы можем зацепиться за ту штуку, — Сура указал на колесо блока в центре главной шахты.

Железная ось соединяла его с шестерней, зубья которой цепляли другое колесо, установленное под углом к первому. От основания этого второго колеса уходил вниз толстый вертикальный деревянный брус, утыканный железными штырями; он вращался, приводя в движение всю систему блоков. Этот мощный столб исчезал во тьме внизу.

Паво вздрогнул, услышав полные боли стоны снизу, где этот столб, несомненно, заканчивался.

— Что это? — прошептал он.

— Ты думал, подъемник работает по воле персидского бога или на тяге Кводратова пердежа? — Сура выгнул бровь, затем набросил петлю веревки на ось между шестерней и колесом. Веревка затянулась сама на себе. Сура дернул ее, проверяя на прочность, затем подозвал Паво. — Готов?

Паво взялся за конец веревки, а Сура ухватился за участок на шесть футов выше.

— Готов!

Они осторожно подошли к краю черной пропасти и шагнули вниз. На мгновение они стали невесомыми, падая, как и многие несчастные, сброшенные сюда Горзамом. Внезапно мир вокруг Паво дернулся. Кости в руках затрещали и застонали, плечи едва не выскочили из суставов. Он проскользнул на несколько футов вниз, но затем удержался. Веревка качнулась поперек шахты, мимо вращающегося деревянного столба, затем обратно, и наконец замерла; Паво болтался в темноте рядом со столбом, Сура висел на несколько футов выше. Дыхание застыло у них в легких, когда они услышали шарканье сапог наверху. Паво глянул вверх: трое стражников подошли к тому месту, где они стояли всего мгновение назад. Он видел, как их морщинистые лица оглядываются по сторонам, затем щурятся в шахту, прямо на него, но не видят ничего, кроме черноты.

— Что здесь происходит? — спросил один из стражников.

Паво понял, что они пристали к безумному рабу.

— Ничего, ровным счетом ничего, кроме той же каторги, которой я наслаждаюсь последние пять лет.

— Мы слышали, ты с кем-то разговаривал, — прорычал другой стражник.

Поток пыли, соли и щебня посыпался мимо Суры и Паво. Паво посмотрел вверх и увидел, что безумца держат за горло над пропастью: спиной к шахте, ноги на самом краю, руки широко раскинуты для равновесия.

Сухой смешок опровергал любой страх, который мог бы чувствовать этот человек.

— Я говорю со многими людьми, когда работаю один. Мертвые ходят здесь, знаете ли. Многие из них когда-то были моими друзьями. Дайте мне упасть, тогда я смогу присоединиться к ним и освободиться от этого места.

Стражник зарычал, затем оттащил мужчину от края и толкнул прочь.

— Работай усерднее, старик — сегодня я жду от тебя пятнадцать корзин. Если нет, то отведаешь моего кнута.

После короткого молчания стражники отошли от края шахты, и их шаги затихли.

Во мраке Паво едва мог различить Суру, цепляющегося за веревку в нескольких футах над ним; глаза друга были широко раскрыты. Оба с облегчением выдохнули, затем Сура жестом показал спускаться. Паво скользил вниз по веревке, пока вокруг не осталась лишь тьма. Воздух здесь был совершенно спертым и мертвым, и к тому же странно холодным. Он посмотрел вверх и понял, что больше не видит диска света. Как глубоко они спустились? На мгновение ему представилось, что шахта бездонна, и мысль о вечном падении во мрак заиграла с его воображением. Он сжал веревку крепче и стал спускаться осторожнее. Наконец он достиг конца каната и замер, цепляясь за истрепанные волокна.

— Веревка недостаточно длинная! — прошипел он вверх Суре.

— Что? Нет, я сам слышал слова стражников. Шестьдесят футов, так они сказали, я уверен.

Паво осторожно вытянул ногу в темноту внизу, пытаясь нащупать землю. Ничего.

— Тогда почему под моими ногами нет зе... — истрепанный конец веревки выскользнул из рук. Хватка подвела его, и он рухнул вниз. Ужас падения во тьму был настоящим. Он замахал руками и набрал воздуха, чтобы закричать. Но прежде чем крик успел вырваться, он с хрустом приземлился на твердую почву всего в паре футов ниже.

Он поднял голову; все плыло перед глазами. Чувство облегчения нахлынуло на него лишь для того, чтобы тут же исчезнуть: из окружающего мрака к нему двинулись три темные фигуры с протянутыми руками. Он схватился за заточенный бритвенный камень, вырывая его из набедренной повязки. Ближайшая фигура потянулась к нему, и он полоснул по ней. Другая схватила его за плечи. Камень упал на землю. Ужас вскипел в груди, и крик рванулся из легких. Грязная ладонь зажала ему рот, заглушая звук.