— Да-да, продолжай, — прочирикал Кводрат, ковыряя щепкой в зубах, чтобы вытащить волокно баранины.

Сура сглотнул несколько раз, затем кивнул.

— Я... швырнул его и...

Брюнетка казалась совершенно сбитой с толку его рассказом и в чем-то настроенной на одну волну с Кводратом.

— И? Давай же, не стесняйся.

— Я швырнул его на пятьдесят футов... двадцать футов? — заколебался Сура, проверяя, насколько далеко он может зайти во лжи. — Он проломил пиратское судно и спас нас всех, — поспешно закончил он, и лицо его залилось краской.

— О да, все это чистая правда, — согласился Зосима, а затем его лицо расплылось в злобной ухмылке под сплющенным носом. — Тебе стоило бы увидеть размер его мускулов. Давай, — подначил центурион Суру, — долой тунику — покажи ей!

Сура метнул на Зосиму взгляд, полный ужаса. Но большой фракиец, Кводрат и Феликс лишь улыбались ему в ответ.

— Ну же, давай, — добавила брюнетка, подавляя икоту и поглаживая бицепс Суры.

— Нет, я... э-э... а, твою ж мать, — пробормотал он.

Как человек, которого ведут копать собственную могилу, Сура задрал тунику, стянул ее через голову и бросил вниз. Он стоял в набедренной повязке, насупившись; его торс был молочно-белым там, где была туника, что создавало болезненный контраст с руками цвета вареного рака и багровым лицом.

Тишина заполнила каждый дюйм таверны на одно биение сердца, пока Зосима не запрокинул голову и не заржал как конь. Каждый легионер «Клавдия» присоединился к нему. Даже Паво не смог сдержаться, фыркнув вином через нос при виде того, как его друг возмущенно хмурится.

Внезапно швырнутый кубок запрыгал по полу, и скрежет табурета оборвал смех. Остролицый командир патруля вскочил на ноги, грудь его ходила ходуном. Глаза горели яростью, его трясло от гнева.

— Хватит! — рявкнул он, шагая к столу «Клавдия» и ударяя кулаком по краю столешницы.

Кубки подпрыгнули и закачались, расплескивая пенящийся эль и вино.

— Это мой город, мой дом. — Его тон был злым и отрывистым. — Может, император и призвал вас на восток исполнять его волю, но не думайте, что это делает вас достойнее нас.

Паво нахмурился, когда мужчина перевел взгляд на фигуристую брюнетку рядом с Сурой.

— Я не позволю тебе якшаться с этими фракийскими псами. — Он схватил брюнетку за руку. — Идем!

— Убери от меня руки, Баптиста. Я твоя сестра, а не собака, — огрызнулась она, вставая и вырываясь из его хватки.

— Ты предпочтешь остаться в компании этих... животных? — сказал Баптиста. Его сестра подавила вздох, затем прошла мимо него, поманив подруг. Когда женщины вылетели из таверны, Баптиста перевел взгляд на людей «Клавдия»; остальные караульные стояли за ним, мрачно глядя исподлобья. — Животных, которые поклоняются Митре... кровожадному зверю, равных которому нет.

При этих словах Паво почувствовал, как атмосфера безвозвратно изменилась. Теплое дружелюбие, царившее еще мгновение назад, улетучилось, словно вода из разбитой цистерны. Феликс вскочил на ноги, Зосима и Кводрат встали по бокам от него. Вслед за ними с визгом отодвинулись еще тридцать табуретов, когда поднялись остальные бойцы «Клавдия». Словно крысы, разбегающиеся от внезапного яркого света, редкие посетители таверны рванули к выходу.

Паво твердо стоял плечом к плечу с товарищами, но в голове проносились варианты, как разрядить обстановку — один хуже другого. На нейтральной полосе между враждебными группами стоял Сура, судорожно сглатывая и тихо натягивая тунику обратно.

Феликс нарушил тишину; он говорил сквозь зубы низким рокочущим голосом:

— Император призвал нас на восток. Мы об этом не просили. Так что проклинайте нас, если хотите, но никогда не смейте хулить Митру.

— Мы будем защищать наш святой город от безбожников так, как сочтем нужным, — прохрипел в ответ Баптиста.

— Безбожников? — переспросил Зосима с недоверчивой усмешкой.

В этот момент Сура решил отступить назад, к своим. Баптиста выбросил руку, хватая его за плечо.

— Я не разрешал тебе двигаться, пес! Стоять, где ст...

Его слова оборвал хруст костяшек, врезавшихся в кость. Баптиста пошатнулся назад, прижав ладони к окровавленному носу и рту. Два обломка зубов упали на каменный пол вместе со струйкой крови.

Остальные стражники разинули рты, а затем набрали воздух в легкие.

— Бей их! — взревели они и бросились вперед, перепрыгивая через скамью «Клавдия».

В ответ Зосима, Кводрат и Феликс повели солдат «Клавдия» в контратаку.

Паво успел поставить одну ногу на скамью, прежде чем ладони бородатого стражника с безумными глазами толкнули его назад. Они упали вдвоем, катясь по полу среди леса ног. Вокруг эхом разносились яростные проклятия и болезненное кряхтение. Противник обрушил серию быстрых, жестких ударов по ребрам Паво, и огненная боль мгновенно протрезвила его. Он лягнул коленом, отпихивая мужчину от себя, а затем добавил левым боковым. Костяшки хрустнули, встретившись с челюстью, и Паво взревел от боли, но враг отшатнулся и осел в тени.

— Паво! — крикнул Сура.

Тот обернулся, увидел летящий в него по воздуху табурет и едва успел пригнуться. Табурет разлетелся в щепки о стену. Моргая и глядя сквозь мельтешение кулаков и падающих тел, Паво увидел Суру: его прижали к столу, Баптиста душил его. Паво запрыгнул на скамью, перемахнул через Кводрата, боровшегося с одним из стражников, нырнул под замах другого, а затем его развернуло шальным ударом прямо в скулу. Ошеломленный, он взмахнул руками и рухнул на спину Баптисте. Ревущий командир стражи отпустил Суру и резко развернулся, пытаясь стряхнуть Паво. Страдая от головокружения и тошноты, Паво мог лишь цепляться за плечи мужчины. Тем временем Сура пританцовывал вокруг вращающейся пары, пытаясь пнуть Баптисту.

— Держи его ровно, Паво. Держи, пока я не врежу ему по я...

— Хватит! — голос прорезал воздух, словно зазубренный клинок. Голос, который ни с чем не спутать.

Грохот потасовки стих так же быстро, как и начался. Паво сполз с плеч Баптисты. Все взгляды устремились к дверному проему. Там стояли четыре фигуры.

Галл взирал на них с презрительно сморщенной верхней губой. По одну сторону от него стоял низкорослый, грязный человек, по другую — высокий изможденный мужчина в легионерской тунике. Галл шагнул вперед, в свет ламп. Тяжело дышащие бойцы вытирали кровь с губ и носов, прижимая ладони к ушибам и разглядывая новоприбывших.

Галл прошел между ними, подбирая, а затем проглатывая каждое из кипящих слов, что готовы были сорваться с его плотно сжатых губ. Паво сглотнул.

В этот момент вперед шагнул изможденный мужчина.

— А, Галл, я погляжу, твои люди уже представились моей центурии.

Паво нахмурился, переглянувшись с Сурой, затем посмотрел на Баптисту.

Баптиста и его стражники смотрели в ответ на бойцов «Клавдия».

— Опцион Баптиста из XVI Флавия Фирма — мой лучший человек, — подтвердил изможденный. — Он и остальная часть моей центурии станут отличным эскортом для нашей миссии.

На лице каждого человека в комнате отразилось крайнее отвращение.

***

Легионеры XI Клавдия и XVI Флавия Фирма сбились вокруг столов разгромленной таверны, переговариваясь вполголоса, пока обрабатывали раны и приносили приглушенные, несколько вымученные извинения. Шум отошел на второй план, пока Паво пристально смотрел через стол. Этот потрепанный жизнью, сутулый центурион, сидящий напротив, назвался Карбо. Веселье улетучилось, воспоминания о драке меркли, и синяки ощущались лишь как тупая, далекая пульсация. Даже едкий выговор Галла подравшимся легионерам, а затем его инструктаж по миссии казались второстепенными. Да, им предстояло пройти через пылающее сердце Сирийской пустыни в поисках какого-то утерянного свитка. Но это мало что значило. Потому что последние слова Карбо гремели в ушах подобно грому.

— Парень, ты в порядке? — нахмурился Карбо, поглаживая белую бороду. — Получил по голове, да?

— Вы сказали... II Парфянский легион? — пролепетал Паво.