— Друзья мои!. Мы только что закончили самые успешные гастроли советской группы в США за всю историю! Под конец Штаты нам решили подгадить, но вроде и тут выкрутились. Майл мне сказал, что мы выступили круче чем Битлы.

Группа отозвалась одобрительными выкриками, я увидел, что музыканты, раздавившие в автобусе бутылку виски уже подшофе. Надо сворачиваться.

— И это наша победа, общая. За нас!

— За РЕД СТАРС! — крикнул Завадский.

— За РЕД СТАРС! — гулко повторили звездочки и музыканты..

И мы выпили. А потом еще выпили. И тут объявили посадку.

7 октября 1979 года, 8.00

отель Плаза, г. Нью-Йорк, США

Утренние газеты, который принес мне Жан-Клод, так ничего и не поняли. Селезнефф что-то спел на крыше автобуса, вот такие они странные русские. Осталось только пожать плечами, и заниматься бельгийцем. Жан-Клод очень хочет вжиться в роль, как только звездочки и группа улетела, сразу напомнил о себе. Вместе мы отправляемся на пробежку, потом едем в боксерский клуб, где он внимательно наблюдает за мной на ринге и даже предлагает себя в качестве спарринг партнера.

Но мне сейчас лишние травмы ни к чему. Я понимаю, что он недавно стал чемпионом Европы по карате и кикбоксингу, и ему очень хочется показать себя, но… с поединком – это к Дольфу. Вот с ним пусть выясняет, у кого «фаберже» круче. Плюс я не собираюсь махать ногами. У меня же серьезная и главное, строго спланированная тренировка по боксу, мне и Панчо на ринге за глаза хватает.

И я, кстати, что-то я сильно сомневаюсь, что личный ученик Оямы уступит Жан-Клоду на татами. Я бы все-таки поставил на Лундгрена. Этот суровый швед исповедует кёкусинкай, а в нем принято биться предельно жестко, не беря в расчет титулы противника. Но раз Ван Дам так рвется показать себя, то флаг ему в руки. Зал оплачен, пусть парни приезжают сюда и резвятся. Но без меня.

После тренировки Жан Клод провожает нас до отеля. Буквально на входе Вячеслав ловко перехватывает одну из ненормальных фанаток, сидевших в засаде, и довольно жестко блокирует ее. Ох, уж эти птички-мозгоклюйки… то они орут с утра пораньше под окнами, то выслеживают меня по всему городу, а то на шею с разбега из кустов бросаются. Видимо сработал фактор вчерашних эфиров про мерседесы - это после них опять народ попер к Плазе.

- Зачем он с ней так жёстко? – удивленно спрашивает Жан Клод

- Body-blocked – это не жестокость, а необходимая мера предосторожности. Вячеслав - профессиональный бодигард, и он все сделал правильно. Никто же не знает, что она сделает в следующую секунду. А если сталкерша мне лицо ногтями расцарапает? Или кислотой плеснет? Тут никакой блок и нырок не помогут…

- Сталкер? – хмурит лоб бельгиец – что за новое слово?

- От английского слова "stalk" – терпеливо объясняю я ему - в переводе «преследовать», «охотиться». Термин не новый, просто он пока редко используется. Навязчивая идея, о физическом сближении с предметом своего обожания. Но это лишь начало и верхушка айсберга. Дальше в больной голове сталкера происходит классическая эскалация: от слов — к действиям, от дистанции — к близости. А потом может произойти вообще все, что угодно: от бросания с визгом на шею или кражи моих личных вещей, до выстрела в бывшего кумира из пистолета. А могут и ножом пырнуть – кто знает, что в голове у этих ненормальных? И если от ножа еще есть какой-то шанс увернуться, то с огнестрелом вряд ли. Выстрел с близкого расстояния – это практически 100% смерть.

“Как в случае с Джоном Ленноном или с Джанни Версаче” – мысленно добавляю я про себя. А вот Джорджу Харрисону, к счастью, удалось отбиться от фаната с ножом.

- Ну, да… - задумчиво соглашается Жан Клод - Слышал, что в США оружие практически свободно продается, и нарваться здесь на психа – как нечего делать.

Пока он переваривает услышанное, я предлагаю ему сходить в бассейн при нашем отеле, а потом позавтракать вместе. Но бельгиец отказывается, ссылаясь на то, что у него нет с собой плавок, и вообще ему уже нужно ехать в гостиницу. Ну… на нет и суда нет. Мне же проще. Хотя купить шорты для плаванья в одном из бутиков на первом этаже – дело пяти минут.

Прощаемся с ним до вечера, когда у нас назначена встреча и знакомство со съемочной группой “Крепкого орешка”.

В холле отеля привычно подхватываю газету со стойки и направляюсь к себе в номер. В лифте бегло пробегаю глазами заголовки статей. В передовице по-прежнему обсуждают происходящее на Ассамблее ООН. А вот ниже… «Невиданная щедрость русского певца!» - гласил заголовок следующей статьи.

- Какого черта…?! – уставился я на свое фото с концерта рядом с фотографией кухни для бездомных. Судорожно пробежал глазами текст. Какой-то гад проболтался журналистам о моем крупном благотворительном взносе для пресвитерианской церкви. И о том, что я даже недавно лично работал на этой кухне, раздавая еду бездомным.

- Этого следовало ожидать… - вздохнул Вячеслав, заглядывая мне через плечо.

Выругавшись еще раз, я сунул газету подмышку и понесся переодеваться. От злости у меня чуть ли не пар из ушей шел! И вместо бассейна я рванул сразу в ресторан, где мы должны были встретиться с Майклом и Энди за завтраком.

- Майкл, ну зачем…?! - я раздраженно бросил газету перед продюсером, мирно пившим свой апельсиновый сок – Просил же не устраивать из этого пошлого шоу!

Удивленный Гор взял газету и пробежал глазами статью. Покачал головой и передал газету заинтригованному Энди Веберу

- Виктор, клянусь, это не я! И точно не мои сотрудники – у нас таких проколов не бывает.

- А кто тогда?!! Все мои давно в Москве чай пьют.

Майкл перевел вопросительный взгляд на Энди, но тот поднял руки в защитном жесте, полностью отрицая свою причастность к утечке информации.

- Значит, тогда болтун в окружении пастора - развел руками Гор - больше некому.

- Или кто-то из бездомных - добавил Вебер - причем, возможно, слили тебя из самых лучших побуждений. А теперь придется давать незапланированное интервью.

- Блин… времени у меня на это совсем нет!

- Но молчание - тоже не выход - возразил Гор - Если промолчим, то журналисты сами такого напридумывают… Лучше уж пусть пишут с твоих слов, а не отсебятину лепят. В этом случае можно будет хотя бы засудить их за откровенное вранье и урон репутации.

- Как говорил старина Франклин: «Стекло, фарфор и репутация легко дают трещину и никогда полностью не восстанавливаются» - заметил Энди - Так что встречаемся с прессой и заставляем их играть по нашим правилам.

- И давайте, устроим интервью… - Гор начал перебирать в голове варианты, пытаясь найти оптимальный.

- …прямо на благотворительной кухне! – заканчиваю я за него - Вот пусть журналисты тоже полюбуются на ужасное состояние этого помещения. Но только не во время раздачи еды! Не нужно унижать человеческое достоинство бездомных и лишать людей остатков самоуважения. К тому же, наверняка, и не все волонтеры захотят попасть в кадр.

- Хорошая идея! – одобрил Энди.

- Тогда я звоню пастору, объясню ситуацию и согласовываю наш визит. Не расстраивайся, Виктор. Все, что не делается - все к лучшему. И как говорится в известной поговорке: «Если жизнь даёт тебе лимоны, сделай из них лимонад».

- Господи, это же все было не ради пиара…! - простонал я, осознав масштаб очередного попадалова.

- Вот так журналистам сам и скажешь. Заодно попросишь их быть максимально сдержанными и корректно освещать ситуацию.

Хмуро пережевывая омлет, я теперь раздумывал над тем, не стоит ли мне “написать” песню, от лица кого-то из этих бедолаг, вышвырнутых на обочину жизни? Например, «Born in the U.S.A.» Брюса Спрингстина? Уж больно она в эту тему ложится. Только вот вопрос: а стоит ли дальше раздувать историю со своей благотворительностью? Или лучше не продолжать и отказаться потом ото всех последующих комментариев…? Чего мне здесь осталось-то? Пять дней простоять, да четыре ночи продержаться - а одиннадцатого сбегу домой, и хренушки они меня там достанут!