Лада делает вид, что смотрит в окно, но ушки порозовели! Интересно, начнет Жан-Клод подкатывать к ней? Это было бы, может, и неплохо для пиара “Крепкого орешка”, но зная репутацию этого неисправимого Казановы… Да он только официально будет женат четыре раза! Нет, на фиг… Нашей Ладе такой бабник точно не нужен. Меня потом Роза Афанасьевна убьет за такой “подгон”!

- Бодибилдинг тоже неплохо, мы это учли. В фильме есть несколько сцен, где ты с голым торсом тренируешься, так что дамам должно это понравится. В Голливуде наступает эра боевиков и культ красивого тела. Мы со своим фильмом попадаем в тему, сечешь?

Ван Дамм согласно кивнул и задумчиво уставился в окно. Видимо размышляет о своих шансах завоевать Голливуд. В прошлой жизни в кино он попал благодаря Чаку Норрису и начинал с работы в его баре и с эпизодических ролей в боевиках, а в этой я даю Жан-Клоду возможность зайти прямо с козырей.

Ехать до стадиона «Shea Stadium» недолго - вот только вроде бы загрузились, а уже пора выходить. И снова нас встречает толпа фанатов.

- Как они успели добраться сюда раньше нас? - удивляется Жан-Клод.

- Это уже другая группа - отмахиваюсь я - те, что были у отеля, появятся здесь позже.

- Их у вас так много?!

- Ты даже не представляешь, сколько! - улыбаюсь я - В каждом крупном городе США есть фан клуб “Red Stars”. А здесь в основном те, кто из Нью-Йорка и из ближайших городов, где мы не выступали. Впрочем, некоторые говорят, что приехали на шоу по второму разу.

- С ума сойти… - качает головой парень - вы популярны, как АББА.

- Нет - вздыхаю я - для Америки мы гораздо круче. У нас красочное шоу, а у шведов здесь был лишь обычный концерт. По-настоящему АББА любят только в Европе и в Австралии, а Америка так и не смогла оценить их, поскольку устала от диско.

Под визг фанатов мы проходим через кордон охраны и оказываемся в холле стадиона, где продавцы уже установили прилавки и выкладывают на них товар. Пока Жан-Клод рассматривает футболки, календари и плакаты, я задумываюсь о том, что пора бы уже разработать новый мерч, связанный с аэробикой. Среди наших фанатов полно молодых девушек, и скоро многих из них захватит увлечение аэробикой. Глупо не воспользоваться этим!

Но я имею в виду, конечно, не купальники, а аксессуары, не связанные с размерами, и не требующие обязательной примерки. Например, яркие трикотажные напульсники, повязки на лоб и широкие резинки для волос. Может, даже спортивные гетры. Но все это должно быть с нашими фирменными красными звездами и логотипом группы. А еще выполнено в едином стиле, чтобы можно было собрать целый комплект. А уж купальники девушки сами подберут по цвету к нашим аксессуарам. Идея очень перспективная, нужно переговорить с Майклом, чтобы он озадачил своих сотрудников. Пусть начинают разрабатывать дизайн, чтобы запустить этот мерч к следующим гастролям.

- Давайте, сфотографируемся на память? - предлагаю я звездочкам и Жан-Клоду - а то когда еще получится вместе собраться!

Вчетвером мы становимся на фоне фотоколла с логотипом “Red Stars”, и местный фотограф любезно щелкает нас с разных ракурсов. Обещает отдать фотографии сразу после концерта. Если ума парню хватит, то он сохранит эти негативы и потом озолотится, когда выйдет “Крепкий орешек”. Но подсказывать ему я не стану.

- Ну, что, а теперь за работу! - говорю я - Вы, девушки, отправляйтесь гримироваться - нас ждет самый важный концерт за все гастроли, а мы с Жан-Клодом прогуляемся до сцены и познакомим его с нашими музыкантами.

Финальный концерт наконец-то близится к завершению, осталось только исполнить "We are the World". Ну, и видимо “The Show Must Go On” на бис - без этого теперь уже никуда! Что сказать, у нас сегодня бесспорно получилось великолепное прощальное шоу для американских зрителей, но очень изнурительное для самого коллектива. В этот вечер все мы выкладывались так, словно это был вообще последний концерт в нашей музыкальной карьере. Моя красивая идея о том, что финал по уровню драйва и профессионализма должен быть на голову выше всех предыдущих концертов, сыграла со всеми нами опасную шутку.

Нет, безупречно выстроенное и исполненное шоу – это, конечно, супер успех – никто тут и не спорит. Вот только цена у такого перфекционизма не всегда соразмерна затраченным усилиям. И уже в антракте после первого отделения я почувствовал себя, как выжатый лимон, хотя впереди еще были полтора часа на сцене, а потом не менее важная для нас прощальная VIP- вечеринка.

Клаймич первым почувствовал мое состояние и в гримерке мне неожиданно выговорил

- Витя… сбавь-ка немного обороты. Я понимаю, что ты сегодня в ударе и очень хочешь поставить эффектную точку в турне, но если себя не жалко, то хотя бы пожалей других! Ребята же тоже тянутся вслед за тобой к той высокой планке, что ты сегодня задал. А завтра не только они, но и ты сам с кровати не сможешь встать, уж поверь мне! Даже при такой спортивной подготовке, у любого организма есть предел.

- Встану. Куда я денусь… - упрямо говорю я, не желая вслух признавать очевидное.

Но в душе и сам понимаю, что Григорий Давыдович прав. Задрал я планку. Есть такое… Если бы мы так выступали с самого первого концерта в Сиэтле, то уже к Хьюстону бы выдохлись полностью. А после Нового Орлеана можно было вообще прерывать тур и улетать домой, благо уважительный повод тогда для этого тогда был.

- Так мы договорились? – строго спрашивает директор.

- Договорились… - тяжело вздыхаю я, отпивая травяной чай из чашки, протянутой Михаилом Юрьевичем. Преподаватель вокала тоже смотрит на меня с немым укором, и повод для этого у него, конечно, есть.

Горло и связки требуют пощады после исполнения «The Show Must Go On» в финале первого отделения. Да, и спину я чуток потянул – не совсем удачно приземлился на ноги после пролета над сценой. Правда, почувствовал это только сейчас, когда в антракте драйв немного схлынул. Может попросить Андрея сделать блокаду новокаином? Он же есть в аптечке. Но поразмыслив, передумал. Лекарство помешает “чувствовать сцену”, да и голова после него может кружиться. Лучше уколюсь после концерта.

И в принципе, все самые трудные номера, с точки зрения вокала и физической нагрузки, я уже исполнил. Во втором отделении остается только лунная походка в "Remember the Time", да "Love to Hate You", где у меня красивый проход по подиуму в стиле а-ля тореро. Все остальные номера, более или менее спокойные, как собственно, и было задумано изначально для равномерного распределения нагрузок для солистов и всей группы в целом.

Все первое отделение Жан-Клод простоял за кулисами, внимательно наблюдая за происходящим на сцене и вне ее. Подозреваю, что он как-то иначе представлял всю нашу кухню изнутри. А тут вдруг увидел, что мне после очередного номера приходится влажную футболку с себя стаскивать или по быстрому горло отваром полоскать. Но со стороны вроде посмотришь - ну, что за труд, под музыку рот открывать и девчонкам улыбаться? “Поющие трусы”, ага…

- У вас всегда так? - спрашивает он меня.

- Раньше бывало и хуже, сейчас уже немного привык к нагрузкам…

- Ну, ты же спортсмен, для тебя такие нагрузки - обычное дело, разве нет?

- Да, я про свои голосовые связки - отмахиваюсь я, наблюдая из-за кулис, как Альдона выкладывается, исполняя «Still loving you». Каждый раз вижу и каждый раз сердце замирает.

- А что с ними не так?

- Что не так…? - усмехаюсь я - Да, я вообще-то на профессиональной сцене меньше года выступаю! Еще весной и мечтать не мог, что смогу спеть что-то уровня “Summer…” или “Show…”. Певцы к этому уровню годами идут, начиная с самого детства. А мне пришлось практически с наскока такие высоты брать. А куда было деваться? Вот и разрываюсь теперь между спортом и вокалом. Между тренировками, распевками и репетициями. С утра меня тренер на ринге гоняет, после завтрака преподаватель по вокалу. И пропускать ничего из этого категорически нельзя.