- К сожалению, за последние годы таких людей стало очень много. Особенно после Вьетнама. Парни возвращались, но не все они нашли место в новой жизни. Зато нашли здесь - в очереди за едой. Или просто на улице. Многие из них пристрастились к бутылке. Америке они больше не нужны. Система их разжевала и выплюнула.

Его голос стал жестче, когда он заговорил о ветеранах. Чувствовалась в нем какая-то застаревшая боль.

- А у Армии спасения рук на всех не хватает, да? – тихо спросил я, хотя ответ был очевиден.

- Их никогда не хватало, сынок – пастор грустно усмехнулся – Вот, люди добрые жертвуют, кто сколько может. Только нуждающихся становится все больше. В нашей стране кризис, и работу потерять очень легко. А на пособие по безработице не прожить.

Он помолчал и кивнул на дверь, ведущую внутрь дома.

- Зайдешь? Можешь посмотреть, если интересно.

Мои охранники снова напряглись, но промолчали. Мы зашли вслед за священником и огляделись на пороге большого, давно не видевшего ремонта помещения.

Внутри было тесно и шумно. Кухня, столовая, склад… все в одном зале. Волонтеры – женщины и мужчины разных возрастов – работали без остановки. На кухне гремели кастрюли, в углу кто-то чистил овощи, молодой парень открывал ножом большие армейские банки с тушенкой.

- Отец Майкл, – крикнула пожилая женщина в переднике, – нам нужна помощь на раздаче!

Священник повернулся ко мне, его уставшие глаза вдруг осветились озорством.

- Ну, что, парни? Готовы испачкать руки?

Вот он, тот момент, которого я, кажется, подсознательно ждал. Контраст между моей жизнью на сцене и этой отрезвляющей реальностью был огромен. Но именно здесь, среди простых людей, я почувствовал себя… настоящим.

- С удовольствием, отец Майкл, – улыбнулся я.

Пастор кивнул и провел нас к столу в противоположном конце зала - там у дверей стояли несколько волонтеров, раздающих еду. Мне выдали пластиковый поднос с одноразовыми тарелками и большую ложку с длинной ручкой.

- Вот, накладывай отсюда мясо и дальше передавай тарелку Линде. Для твоих друзей тоже найдется работа. Не стесняйтесь, у нас сегодня тушеная говядина с овощами.

Я встал рядом с Линдой - молодой полной женщиной, которая ободряюще улыбнулась мне, и начал накладывать еду. Передо мной потянулась череда лиц - темнокожих, смуглых, белых - и каждое со своей историей. Некоторые молча брали еду, стыдливо отводя глаза. Другие привычно благодарили. Я же старался смотреть каждому в глаза и приветливо улыбаться. Сказать "Have a good day" или "Enjoy".

Где-то в середине очереди, молодой парень, в грязной бейсболке, вдруг замер, принимая от Линды поднос. Уставился на меня, и в округлившихся глазах мелькнуло узнавание

- Эй… Ты же русский, да?! Виктор?! Виктор из “Red Stars”! Ты что тут делаешь?!

- Ну, работаю вроде как…? - развел я руками, смущенно улыбаясь.

- Ничего себе…! - прошептал он - да, мне же никто не поверит! Я совсем недавно видел по телевизору кадры вашего концерта в Сиэтле.

- И как тебе, зашло? - улыбнулся я

Вместо ответа парень радостно показал сразу два больших пальца

- Супер! Я теперь ваш фанат, вас и по радио часто сейчас крутят.

По очереди пронесся шепоток, люди стали переглядываться. Мои охранники незаметно передвинулись ко мне поближе. Но момент узнавания быстро прошел, очередь снова начала двигаться. Никто не пытался с визгом броситься на меня, не было просьб дать автограф или сфотографироваться вместе со мной. Просто немного любопытства и удивление от неуместности моего нахождения среди них. У этих людей были совсем другие заботы. Их жизнь шла по своим правилам, и появление знаменитости было лишь мимолетным всплеском. Последнее, на что они потратили бы свои деньги - это билеты на наш предстоящий концерт.

Мы работали еще какое-то время, пока вся очередь наконец-то не прошла. Я устал, поскольку толком не отдохнул после вчерашнего перелета и концерта, но на душе было легко. Странное, непривычное ощущение тихой радости от проделанной работы.

Пастор подошел ко мне, в его глазах светилась глубокая благодарность.

- Спасибо, Виктор. Это… это много для нас значит.

- Я был рад, помочь, отец Майкл, – сказал я, вытирая руки о поданное Линдой полотенце. – Скажите, а чем я могу еще помочь? Что вам нужно больше всего?

- Нужда у нас во всем: еда, одежда, медикаменты… - вздохнул он - а самое простое, что помогает нам держаться на плаву – это деньги. Мы рады любому пожертвованию. Даже пара сотен баксов для нас – это… это очень много.

Пара сотен баксов... Я тут же представил в уме суммы, которые мы зарабатывали. Премии, которые платил нам Гор. Деньги, которые приносила нашей стране группа “Red Stars”. И на этом фоне всего какая-то пара сотен баксов.

- Вот все, что у меня сейчас с собой есть - я вывернул свое портмоне и, не считая, протянул купюры пастору - но у меня появилась одна хорошая идея…

Отец Майкл растерянно взял у меня деньги и удивленно поднял седые брови, ожидая продолжения. Но мне сначала нужно было переговорить с Гором и с сотрудниками нашего благотворительного фонда, чтобы не оказаться болтуном.

- Я свяжусь с вами, отец Майкл. Обязательно свяжусь! У меня есть возможность серьезно помочь вам.

Пастор смотрел на меня, словно пытаясь прочитать. Наверное, на своем веку он видел сотни и тысячи пустых обещаний. Но, кажется, в моих глазах отец Майкл увидел что-то другое.

- Хорошо, Виктор. Если это… если это возможно… для нас любая помощь будет благословением.

Мы тепло попрощались с волонтерами. Пастор дал мне номер своего телефона, записав тот на клочке бумаги. Я бережно убрал его в портмоне, пообещав обязательно позвонить. Мои спутники вздохнули с явным облегчением, поняв, что я собираюсь вернуться в отель.

Кстати, провожатого нам на всякий случай отец Майкл выделил, чтобы мы без проблем выбрались из их квартала на безопасную оживленную улицу, где можно было поймать такси, чтобы добраться до отеля.

На обратном пути я всю дорогу был тих и молчалив. Думал о людях в очереди. Об отце Майкле. О "парадной” Америке и ее темной, неприятной стороне. О странном равнодушии американцев к своим солдатам, вернувшимся из Вьетнама. И вспоминал фильм Копполы “Апокалипсис сегодня”, показанный этим летом на Московском кинофестивале…

Вернувшись в отель, я сразу же нашел Майкла Гора. Он сидел в лобби, разговаривая с кем-то по телефону, но увидев меня, по-быстрому свернул разговор и поднялся с кресла.

- Ну, что, Виктор? Как прогулялся? Где был?

- Прогулялся отлично, с большой пользой. Майкл, мне нужно с тобой срочно поговорить. Если ты еще не обедал, может, составишь мне компанию в ресторане?

- Пойдем, я как раз тоже хотел перекусить - кивает Гор.

Мы прошли с Майклом в ресторан, располагавшийся на первом этаже отеля, выбрали дальний столик у окна, чтобы нам никто не мешал и не отвлекал. Народа в зале было уже немного - обеденное время прошло, и дневной наплыв посетителей схлынул.

- Слушай, – я начал, не теряя времени – помнишь нашу "The Show Must Go On"?

- Помню, конечно, настоящий новый хит! Первые строчки в ротациях радиостанций.

- Так вот… ты же знаешь, по какому поводу она написана, и кому посвящена?

- Конечно! Как можно такое забыть?!

- Я хочу, чтобы половина наших доходов от этой песни теперь перечислялась общине пресвитерианской церкви, здесь, в Нью-Йорке, а точнее ее пастору - отцу Майклу. Эта община кормит бездомных на свои средства, и у них сейчас огромные трудности со сбором денег. Надо им помочь.

- Виктор, что за блажь?! - Майкл пораженно смотрел на меня, его глаза расширились - Половину?! От всех доходов?! Ты хоть понимаешь, какие это огромные деньги? Возможно, это будут миллионы, Виктор! Миллионы долларов!

- Понимаю. Но и ты пойми: мне неловко зарабатывать на песне, посвященной погибшей Вере. И никакой клип на этот хит мы снимать точно не будем. Пусть уж лучше песня послужит благотворительности - это будет данью памяти нашей звездочке.