— Тогда пеняйте на себя, если я разберусь сейчас, что он виноват.

Заткнулись обе женщины. В дом пострадавшей я зашла только с матерью. Глен с солдатами остался на улице и поймал парня, которого обвинили в насилии. А мне с одного взгляда всё стало понятно.

— Он силой... Я просто перестала сопротивляться.

— Да, так меньше травм, — сказала я тихо, с пониманием. — Успокоительное чуть позже принесу.

— Оно мне не нужно. Он мне жизнь сломал, — говорила она тихо, обречённо.

Я вышла на улицу с её матерью и сказала:

— Он виновен в изнасиловании.

— Да она сама хотела! — заорал парень.

Я показала ему кольцо, которое светилось красным.

— Врёшь. Она не хотела.

— Да жениться на ней, чтобы грех скрыть, — сказала с презрением мать парня.

— Вы головой повредились? Отдавать за насильника? Его место — в петле.

— Что?! — взвизгнула женщина, забыв, кто перед ней стоит. — Мой мальчик не виноват! Это она — шалава!

Мать девушки вернулась в дом, и сразу же из дома поруганной девушки послышался вопль убитой горем женщины. Она выскочила на улицу и кинулась мне в ноги:

— Госпожа, помогите, восстановите справедливость! Из-за него моя дочь наложила на себя руки!

Я влетела в дом и застыла в шоке, увидев страшную картину — девушка перерезала себе горло. Глен едва не сбил меня с ног, но, ощутив запах крови, мигом выставил всех на улицу и через мгновение сам вышел.

— Мало того, что жизнь девчонке сломал, теперь её смерть на твоих руках.

— Так я её не убивал, — хмыкнул самодовольно парень.

— Лично — нет, но причастен. В одной деревне был случай — будет вам поучительный пример. Там молодую девчонку, как эту, снасильничали. А потом ещё парень обвинил её, мол, она потаскуха. Часть села окрысилась на неё и привселюдно стали избивать. В ту деревню, в тот роковой для них день, приехал хозяин тех земель. Узнав о случившемся, он выслушал обе стороны и наказал виновных, дав им по сто плетей. Деву он признал невиновной. А вот тогда насмерть забили некоторых — и одним из них был насильник, а также его мать. Той девчонке пришлось уйти из села.

— Что предлагаешь с этими делать? — спросил Глен.

— По его вине погибла дочь у родителей. Значит, должен свою жизнь отдать.

— Нет, помилуйте! — закричала мать парня.

— Глен, какова кара за убийство?

— Повешение.

— Но он не убивал!

— Он сделал хуже, — сказала, как отрезала. — А вас тоже стоит у позорного столба поставить на несколько суток — и отца, и мать, — сельчане удивились, — чтобы все видели, кто воспитал такого выродка. Вы думаете, я буду слова подбирать? Нет. Для меня он не лучше бандитов, которых мой супруг ловит и казнит. Для меня этот парень — с ними на одном уровне. А всё потому, что отец с матерью так воспитали — и значит, тоже виновны. Притом я не говорю, что вас пороть будут. Но постоять у позорного столба вам стоит — может, что в голове и перемкнёт в нужную сторону.

— А правильно княжна говорит, — сказала одна из молодок. — Я уже второй год за вашим старшим сыном замужем — муж он хреновый. Ни в постели толком ничего не может, ни по дому. Ещё и руки пытается распускать. Только не зря я дочь кузнеца — рука у меня тяжёлая. Почти перевоспитала дурня. Как прилетит ему от меня скалкой — так сразу шёлковый становится и за дело берётся.

— Пусть князь его судьбу решит! — завопила баба.

— Ну и дура ты, — сплюнул Глен ей под ноги. — Зря моего брата упомянула. Будет только хуже. Но будь, по-твоему. Я ему передам ситуацию. Солдаты, эту мразь — в темницу городскую. А вы — если попытается удрать из деревни, найдут и высекут.

Женщина думала, князь пощадит её сына. Наивная. Ушла к своему деревенскому дому. Таня, девчонка, что отправили с нами, уже обед приготовила и дом успела отдраить.

— Когда ты всё успела? — спросила я у неё.

— А что тут убирать? Дом в чистоте поддерживали, потому мне и не сложно было. Госпожа, я перебрала ваши платья и проветрила их. Постельное постираю, если позволите.

— Как считаешь нужным. Глен, я вот думаю, нужно в этом доме сделать место, где смогу спокойно заниматься с травами и готовить зелья. А потом, может, следующей травнице перейдёт.

— Сейчас поедим и подумаем.

После еды мужчина посмотрел две комнаты. Было решено большую кровать разобрать и убрать на чердак. Чердак может быть жилым, но пока тут никто жить не будет. А перину, что была, Таня взялась поделить на две — будет два спальных места в одной комнате. Кровать у печи решили пока оставить, даже с соломенным матрасом. У брата во второй комнате был соломенный матрас. И если Таня переделает перину на две, то на всех односпальных кроватях будут матрасы. И если что — можно либо гостей принимать, либо пациентов. В эту комнату мы решили заказать стеллажи — сделали под них замеры. В шкафу свою одежду оставила — переодеваться всё же нужно и личные вещи хранить тоже.

— Ещё нужно сделать шкаф — часть зелий нужно в темноте хранить. А часть — вообще в холоде. Погреб подойдёт идеально. Думаю, там можно выделить одну нишу. Тем более брат заказал мне стеклянные бутылки для зелий — будет удобно.

— Согласен.

Уехали сегодня до темноты. Глен сразу отправился к брату и пересказал сегодняшнюю ситуацию в деревне. А потом застыл, осознавая:

— Тот пример, что она рассказала, — это ведь произошло с ней!

— Не трогай Анну с этим вопросом, — попросил его брат. — Сейчас главное, что у них с Мишей налаживаются отношения. А завтра отправлю с тобой своего представителя. Его в лицо знают все — и боятся.

Мужу пришлось рассказать, что сегодня было. Правда, про свой пример я умолчала — не хотелось о таком говорить.

— Они пожалеют, что не повесили его сразу, — вздохнул парень. — Отец жестоко за такое наказывает. А ты правильно сделала, что отстояла ту девушку.

Мы сидели рядом на диванчике в его гостиной, и я после этих слов уткнулась лбом в его плечо.

— Спасибо. Очень тяжело доказывать, что девушка, которую взяли силой, в этом не виновата. Хуже всего — когда предлагают ещё и поженить после такого. Это так мерзко! Или когда парень обвиняет поруганную им девушку, называет её потаскухой — и её полсела избивает, не веря её словам.

Вот не собиралась говорить — а проговорилась. Рука мужа, которой он меня обнял и гладил по спине, замерла. Он явно осмысливал услышанное. А потом, ничего не спрашивая, просто обнял меня.

— Моя девочка, я тебя не обижу и никому не позволю.

— Мне нужно подобрать семье, что мы с Гленом учим, какую-то книгу для чтения. Поможешь?

— Ты говорила, у них двое детишек. Думаю, стоит брать детскую — со сказками. Там и слова проще, и детворе интересней. Пошли в библиотеку.

Кроме того, что он проводил меня до библиотеки, муж устроил небольшую экскурсию по замку — от моей комнаты до самой библиотеки. Потихоньку начал показывать, где и что в замке находится. Сам оговорился, что они с братьями облазили замок вдоль и поперёк, как только научились ходить.

Сама библиотека поразила меня масштабом. Столько книг — ни в этой, ни в прошлой жизни я не видела. Замок сам по себе был достаточно аскетичным: только в комнатах имелся минимальный декор. Комнаты моего мужа тоже были скромными — только необходимая мебель. Диванчик в его гостиной, кажется, поставили в день нашей свадьбы, потому как смотрелся он там немного чужеродно. Да, стены были обтянуты тканью, но у него она была под цвет и фактуру коры дерева. В моих комнатах — цвет и фактура тёмной зелени.

После библиотеки у нас был ужин на двоих в его комнате, и этого стола там явно раньше не было. Кажется, его принесли специально для нас. Благо обучение манерам не прошло даром, и я не сплоховала, выбрав нужную вилку.

— Я до сих пор иногда теряюсь, когда вижу этот набор столовых приборов, — признался муж. — А порой хочется отбросить вилку, взять кусок мяса прямо за кость и вгрызться в него. Или тебя пугают такие признания?

— Ничуть. В деревнях и сёлах люди проще. Хорошо, если дома вообще видели вилку. Так что ты бы только немного меня удивил.